— Макс, тут инспектор из «Опеки и попечительства», и ей нужен ты и Чарли. Что ей сказать?
— Какого хера ей надо, Кид?
— Я не знаю, Макс — она говорит, что будет разговаривать только с тобой и Чарли.
— Проводи.
Мы встревожено переглянулись, и моя чуйка взвыла дурниной. Ещё на Гавайях меня одолевали дурные предчувствия, но я так и не разобрался в причинах. Думал, что проблемы с кораблём, и экипаж на это накрутил — вот что было одной из причин сегодняшнего аврала. Но проверка не выявила никаких проблем, наоборот — ребята на «Искре» сработали просто супер, даже завидно стало за качество их работы. А проблема-то подкралась с другой стороны…
Глядя на меня, на моё побледневшее лицо, Макс заволновался, и вслед за ним встревожилась вся команда. Створки лифта открылись и перед нами предстала давешняя толстая тётка во всё том же жёлтом унике и хмурый Кид.
— Мое имя Луиза Сюрон, и я старший инспектор из департамента «Опеки и попечительства», района Международного космопорта Ванкувер. Мне нужны капитан корабля и Чарльз Ксавье, где я могу их увидеть?
— Максимилиан Мейер — капитан это я, — ответил Макс.
— А я — Чарльз Ксавье, — сказал старпом.
— Прекрасно, господа, я здесь по поводу вашего подопечного, — сказала тётка. И странным, масленым взглядом посмотрела на меня. В её эмоциях царило странное торжество.
— А в чём проблема, мисс Сюрон? — спросил Макс.
— В ваших правах, как опекуна. Согласно принятому конгрессом Альянса Систем закону «Об опеке и правилах усыновления», ребёнок может быть усыновлён (в вашем случае — удочерён), только разнополой парой родителей. А как это обстоит у вас?
— я не являюсь усыновителем. Я — опекун, и в том же законе указано, что опекунами могут быть граждане Альянса любого пола, — ответил Чарли. — Так в чём, собственно, проблема?
— А проблема состоит в том, что вы, как опекун, ОБЯЗАНЫ предоставить подопечной возможность общения со сверстниками, а также постоянный медицинский контроль. Как у вас с этим?
— Наш судовой врач ведёт постоянный контроль здоровья всех членов экипажа, включая и здоровье Игоря. И я не помню в законе об опеке пункта об обязательном общении со сверстниками.
— А зря, мистер Ксавье — он там есть! И согласно этому пункту, я, как представитель департамента, аннулирую ваши права на опеку и забираю у вас девочку. Её направят в приют при департаменте. А вам, господа, на три года закрываю доступ в порт Ванкувер, согласно параграфа 22.30 правил опеки. Как нарушившим закон. Вам предоставляется 24 часа на то, чтобы собрать мальчика — завтра, в это же время, я вернусь за ним. Вам всё понятно, господа? И не советую улетать — в этом случае вас объявят похитителями и закроют для вас все порты Альянса. После вы будете объявлены в межпланетный розыск, как преступники. У меня всё.
Я понял что Чарли сейчас броситься на эту тварь и просто убьёт её… но результат останется тем же, только ещё хуже. Бросившись на шею старпому, я крепко прижался к нему и зашептал, что бы он не пытался ничего делать.
— И да, господа, вы ещё легко отделались — у меня достаточно власти, чтобы вообще арестовать ваш корабль. Так что не советую! До свидания, — баба повернулась и сказала ошарашенному Киду. — Проводите меня, астронавт, — после чего они вошли в лифт и уехали вниз.
В глазах всё плыло. Я сидел на коленях у Чарли, смотрел в его серые, наполненные дикой болью глаза и шептал ласковые слова — все, какие знал. А Чарли, как заведённый, повторял лишь одну фразу:
— Как же так, Рыжик? Как же такое может быть?..
На часах над лифтом горели цифры 21:00. Вся команда молча сидела за столом, заставленным судками с ресторанной едой, но никто даже не притронулся к ней — есть не хотелось. Девушки сидели с заплаканными лицами, капитан побелевшими пальцами сжимал стакан с виски и молча смотрел в пространство.
— Скажи, Макс, зачем мы вернулись в Ванкувер? — спросил я.
— Это наш порт приписки, Игорь — я здесь налоговые отчёты сдаю и продлеваю торговую лицензию. Так что хочешь-не хочешь, а должен здесь появиться вместе с кораблём хоть раз в пять лет… а лучше — чаще.
— Вот так она нас и подловила, — вздохнул я.
— Может, всё-таки слиняем? — спросил Билли. Но на него так посмотрели, что пилот смутился. — А я чё? Я ж ничё… просто предложил, — забормотал парень.
— Ещё какие-нибудь идеи есть? — спросил Макс.
Все молчали.
— Рыжик, ты хоть что-нибудь скажи! Что говорит твоя чуйка?
— Что завтра мы расстанемся. И это, увы, неизбежно.
— Да как так?! Я тебя этой суке не отдам! Ты слышишь?! Не отдам!!! — закричал Чарли.
— Мon bon, mon cher, Charlie! Nous n'avons pas laisse d'autre choix. (Мой хороший, мой дорогой Чарли! Нам не оставили выбора.) Ты отдашь меня ей. И вы не станете делать глупостей. Я достаточно терял близких… не хватало ещё подвести под колотушки вас! Никогда я на такое не пойду! И ребята… я вдруг понял, что мы ещё увидимся — и не раз.