Дениска, кроме меня, несёт два ведёрка с маринованным мясом. Запах одуряющий даже отсюда. Рядом, продолжая периодически хихикать, идет Бина, за нами идет Азат с Насаром на плечах и несёт два складных стула. На Лёшке гордо восседает Иван, крутится, ёрзает и периодически вопит: — Но-но, лошадка! — при этом закрывая Лёшке глаза ладонями. На что старший брат шипит:
— Мелкий, руки убери, не видно же ничего! — руки у него заняты складным столом.
За ними идет Али с Азанти на плечах, она периодически склоняется то к одному уху Али, то к другому, и о чём-то с ним сосредоточенно шепчется. Наверняка Али хочет заказать у Азанти чей-то портрет… и я даже догадываюсь, чей! Да, вот и голографии из инструметрона в ход пошли. Чем, интересно, расплачиваться будут? Ого, коробка азарийских цветных карандашей на 200 цветов с комплектом запасных грифелей! Да, Али-то знает, чем заинтересовать нашу маленькую художницу! Всё, ударили по рукам. Папа и дядя Аэгих несут переносной мангал и энергоблок к нему, Бина шампуры и большущее ведро со всякой зеленью. Дядьку Дахи нагрузили, как верблюда, рюкзаком, да ещё и сумками со всякими вкусностями. Разную мелочёвку несут женщины.
Вот и наше место. Сюда, если верить папке, семьи ходят уже 11 лет. Перед нами во всей своей красе раскинулось городское озеро с поэтическим названием «Голубое зеркало». Имеющее почти правильную овальную форму озеро с трёх сторон окружено деревьями парковой зоны, а узкой стороной упирается в городскую застройку. Эта часть озера одета в гранитную набережную — предмет гордости главы муниципалитета. Тут же стоит здоровенная летняя сцена, откуда сейчас льются задорные ритмы и играет городской ансамбль. Там сейчас тусуется вся городская молодёжь в возрасте от 14 до 25 лет.
Я быстро скидываю с себя «уник», это такой комбез из прочной красивой ткани, в них ходят почти все, до того удобная одежда, и в одних плавках бегу к озеру. За мной, улюлюкая, вопя и визжа, летят все остальные отпрыски всех семейств. Несмотря на октябрь и температуру воздуха около плюс 20 по Цельсию, вода в озере — градусов 37, потому что питают его горячие источники. Влетаем в озеро, и это просто сказка какая-то! Представьте себе ванную размером с огромный стадион с кристально-чистой и тёплой водой, в которой на глубине мелькают разноцветные рыбы разного размера, покачиваются водоросли, ползают удивительного вида членистоногие. Красотища, аж дух захватывает! И да, Насар как и остальные турианцы хорошо плавают хоть и держаться на мелководье!
Пока отцы священнодействуют с шашлыком и дегустируют извлечённое из переносного холодильника вино, дядя Аэгих, кстати, пьёт вино через трубку (брр!.. меня аж передёрнуло), а матери, зацепившись языками, обсуждают все последние новости, от городских до галактических, мы с братьями ныряем на глубине. Маски есть у всех, включая Насара, изготовленные в «made in Aegih's garage». И неплохо так изготовлены: из прозрачного стеклопластика и формованного промышленного уплотнителя. Нам всем хватает. Бина плавает рядом с Насаром. Азат и Али, вместе с Иваном и Полканом, гоняют по мелководью большой красный мяч. Я подумав присоединяюсь к их визжаще-орущей компании.
Прошло четыре часа
Вот и сумерки. Я, Насар и Азанти сидим на берегу, на надувном матрасе, тесно прижавшись друг к другу, закутавшись в большой пушистый плед. Братья турианцы смеются у электромангала передавая друг другу какую-то игрушку. Мои браться плавают на мелководье и направляются к побережью видать наплавались. Внутри у всех переваривается солидная порция шашлыка и большая кружка компота. Посреди озера, на грузовой платформе, возятся пиротехники. Сейчас будут запускать фейерверк, а мы в первом ряду, красотища! Сзади подходит отец и, обняв нас троих, тихо спрашивает:
— Ну как, маленькие, не мёрзнете?
— Всё хорошо, дядь Миш. Нам тепло, — отвечает Насар и ещё теснее прижимается ко мне. Я же молчу, и Азанти молчит.
И ведь действительно хорошо и тепло! В эмоциях друзей радость и предвкушение зрелища, а у отца любовь с нотками заботы, причём ко всем нам примерно поровну. Вот как был он капитаном, так и остался! Главное — экипаж!
Бух, фррррррррршшшш… БАБАХ! Бух-бух, фррррршшшш… ТАДАДАХ! Летают и взрываются ракеты.
— АААААААА! УУУУУУУУУУУУ! — вопит толпа молодёжи на том берегу у сцены. А мы сидим, тесно прижавшись, смотрим в небо, и только разноцветные сполохи освещают наши лица. Здесь же, под пледом, сидит Барсик. Пришёл и залез, и так же, как мы, смотрит в небо, громко урча. Как же мне хорошо! Вот сидел бы так и сидел!