Разговор по голосвязи
— Луиза! Где твой пацан? Какого хера уже вечер — а его всё ещё нет?
— Не ори на меня, Дилан! Я его с КАДИСОМ отправила уже часа три как! И он давно должен был приехать!
— Должен… Какого хера ты отправила его одного? Что, проводить не могла?!
— Я боюсь его, Дилан — он ненормальный, обещал мне кишки выпустить… И я ей почему-то верю.
— Ты тупая корова, Луиза! Если девка попадёт в полицию, эти шакалы тут же учинят проверку — а ты знаешь, чем она может закончиться! Что ты молчишь, тупая скотина?! Ты нас всех под вышку подвести хочешь?!
— В Канаде нет смертной казни, Дилан!
— Да ты ебанутая! Большая часть из тех, кого мы продали батарианцам — европейцы и русские! Они сразу потребуют выдачи! А знаешь, что немцы делают за такие дела?
— Нет… А что?
— Сажают на электрический стул! Хочешь на молнии прокатиться? Я лично — нет! Или, не дай бог, русским отдадут — эти варвары вообще киборгизируют, да на рудник засунут до конца твоих дней… и будет он ох как не скоро! Так что молись, Луиза, чтоб девка попалась какой-нибудь банде, а не копам!
Игорь
Возвращаюсь с прогулки. На удивление, не столкнулся ни с кем — город был тих и пустынен. Редкие пешеходы и пролетающие в вышине летуны почти не портят картину запустения. Барсик идет следом и довольно мурчит. Ну да, он погреется на солнышке любит, как и любой кот. Уже сумерки, а по корабельному времени — вообще глубокая ночь… но сна ни в одном глазу. В душе пустота и покой… и лишь печальная мысль: «Опять мы одни». Прохожу мимо переулка и чувствую, как из него тянет болью, тоской и отчаяньем вперемешку со страхом. Какого хрена? Захожу в переулок…
Это тупик с мусорными баками, по виду — пустой. Медленно продвигаюсь… и за одним из последних баков вижу сидящую на пустом пластиковом ящике девчонку. На ней драные шорты и майка, на ногах — стоптанные сандалии на босу ногу. Сама тощая — одни глаза. На вид — моя ровесница.
— Ты кто, и что тут делаешь?
Девчонка вздрогнула и уставилась на меня.
— Кто ты? — ещё раз спросил я.
— Кэйти… Кэйтлин Доннели.
— И что ты тут делаешь?
— Прячусь.
— От кого?
— От отчима. Этот… эта скотина… — и девчонка заливается горькими слезами.
Обнимаю её… фу! Ну и запашок… Пытаюсь успокоить — в чувствах у неё отчаянная мольба о помощи. Да что же это за мир такой?! Красивая обёртка — а внутри такое говно.
— Пойдем со мной. Я тут недалеко, в мотеле живу. Пойдёшь?
Девчонка лишь кивает, всхлипывая.
Встаем… и её отчётливо ведёт в сторону. Ловлю Кэти за руку, не давая упасть.
— Ты когда последний раз ела? — спрашиваю её.
— Позавчера, — отвечает девчонка.
— Пошли тихонечко — тут всего пара кварталов осталась.
При входе Шишел с изумлением смотрит на меня: — Это кто, Инг?
— Подобрала на улице — она там загибалась. Слушай, Алексей Батькович…
— Сергеевич, вообще-то.
— Хорошо, Алексей Сергеевич, ты можешь сделать бульона — а то Кэти два дня голодная. Ну или скажи, где здесь ближайший ночной магазин.
— Иди в номер, Инг. Подружке твоей в душ бы не помешало… но боюсь, она одна в нем свалится. Я сам бульон сделаю и яйцо отварю. С голодухи — самое оно.
Увожу Кэти в номер, стаскиваю с неё рванину и выбрасываю ту в мусор. Снимаю сарафан и завожу девчонку в душ. Начинаю мыть. Она просто стоит, как кукла, с полуприкрытыми глазами.
Отмыв ей голову, начинаю мыть всё остальное. Весь пах в запекшейся крови, и она продолжает сочиться.
— Кэти! Он тебя что, изнасиловал? — восклицаю я.
Девушка встрепенулась и очень смутилась. Даже ноги сжала.
— Нет, что ты… — она потупилась. — Просто у меня месячные.
— Твою мать! Стой здесь, — говорю я и оставляю её в душевой. Выхожу из санузла и вызываю Мышела по внутренней связи.
— Да, Инг?
— Мышел, у тебя женские гигиенические наборы есть?
— У меня всё есть.
— Тогда принеси, пожалуйста.
— Хорошо, сейчас.
Через пару минут Алексей принёс мне пакет с прокладками. Я лишь успел натянуть шорты
— Что, потоп начался у девченки? — спросил он.
— ага, блин, — сказал я, покраснев.
— А-а-а… Сейчас бульон принесу — готово всё, — и Шишел утопал к себе. Вернулся и отдал мне большую кружку бульона с плавающим там яйцом, а также пару таблеток в упаковке. — Скорми ей сначала таблетки, потом уже давай бульон. Понял?
— Ай-ай, сэр.
Он улыбнулся, потрепал мне волосы и пошёл к себе.
— Сколько я должен? — крикнул я ему в спину. Мышел в ответ только рукой махнул.