— Там кто-то есть, — говорю я. Вся группа резко наводит оружие на дверь. Рассредоточиваемся по коридору, держа дверь на прицеле. Генрих жмёт на голограмму — и дверь уходит в стену. За ней кто-то воет тихим тонким голосом. Заглядываю — и вижу давешнюю тётку-ювеналку, правда, в обычном брючном костюме. Эта жирная сволочь забилась за унитаз и, с ужасом глядя на нас, тихо скулила.
— Какая встреча!.. — громко говорю я. — Мисс Луиза Сюрон, собственной персоной! И что же вы делаете в этом гнезде киднепперов и работорговцев?..
— Мне сказали, что здесь держат каких-то девочек! — пропищала она.
Я убрала пистолет в кобуру и достала нож. Мой красавец — турианский десантный нож… Проваливаюсь в боевой режим и тихим голосом говорю:
— А если не пиздеть? Скажи мне правду, сука жирная… а то я тебя сейчас выпотрошу, — и внимательно смотрю на ювеналку.
Баба выпустила газы, сжалась в комок и завыла:
— Не убивай меня, пожалуйста, не надо! Я не виновата, они меня заставили — они знаешь, какие звери? Они бы убили меня, если бы я отказалась им помогать!
— Ага-ага… а я — Санта Клаус, и за спиной у меня мешок с подарками… — говорит стоящий рядом Генрих.
— Ты, сука! — начинаю шипеть я. — Назови мне хоть одну причину не убивать тебя!
— Я знаю где деньги… большие деньги! — завизжала баба.
— Дальше, — говорю я.
— Во второй комнате задняя стенка фальшивая, она сдвигается. А за ней — сейф.
— Тецуо, проверь, пожалуйста, — кричу я.
Парень заходит во вторую комнату, слышится шум, затем голос японца:
— Игорь, тут действительно сейф!
— Код?
— Альфа, зулу, гамма, омега, два, два, четыре, чарли, — говорит тётка. И я повторяю за ней громким голосом.
— Тут кейсы и датадиски, — кричит из комнаты Тецуо.
— Копируй диски в инструметрон. А кейсы пакуйте в рюкзаки — дома откроем, — говорю я. Народ зашевелился. — Запри её, — говорю Генриху. Шипит дверь в туалет, на ней загорается красная голограмма.
По-быстрому собираемся. Парни поправляют рюкзаки, осматривают оставшиеся комнаты на предмет ещё чем-нибудь поживиться… но, кроме трупов, ничего нет. Все стоят у входной двери, лишь мы с Генрихом — напротив входа в большую комнату. Вдруг из комнаты потянуло дикой злобой и ненавистью… Проваливаюсь боевой режим и, доставая пистолет, поворачиваюсь лицом ко входу. У окна стоит один из бандитов и целится в Генриха. Грохает выстрел — парень окутывается кинетическим щитом, второй выстрел — щит лопается, пуля попадает Гену в плечо. Парня отбрасывает к стене. Бандит целится в меня. Выстрел — плёнка щита вокруг меня, но я уже подняла пистолет и гад у меня на мушке, при этом я смещаюсь в сторону. Стреляем вместе с мужиком. Вижу, как моя пуля попадает ему в глаз, и пол головы разлетается. И одновременно страшный удар под мою правую грудь. Отлетаю к стене и сползаю по ней. Боль страшная, раздирающая, пытаюсь вдохнуть… в груди при этом что-то булькает и шипит. Чувствую несколько уколов в спину, боль чуть-чуть отступает. Ворочаюсь на полу, пытаясь сесть.
— Аптечку! — хриплю я. — В моём рюкзаке аптечка, быстрее…
Тецуо подскакивает и лезет ко мне в рюкзак. Достаёт аптечку.
— Что дальше, Игорь?
— Помоги снять куртку и футболку.
Японец помогает. Под правой грудью — чёрная дырка, из которой, пузырясь, идёт кровь.
— Тецуо, приложи аптечку к моему животу, — сиплю я, зажимая дырку ладонью. Парень прикладывает. Бегают лучики сканера и чувствуется несколько уколов, из торца аптечки выскакивают пакетики пластыря и рулончики бинта. Беру один и трясущейся рукой заклеиваю дырку на груди. — Тецуо, заклей на спине, — но его уже опередил Фридрих — парень моей же футболкой ловко вытер кровь со спины и заклеил выходное отверстие. После взял бинт и сноровисто принялся туго бинтовать мою грудь. Тецуо же стирал ей же кровь с живота, чтоб не запачкать штаны. — Футболку в рюкзак. Только перед этим достань чистую оттуда же, — парень подчиняется и быстро достаёт свежую. Затем заталкивает туда всю сырую и тёмную от крови. По жилам идёт горячая волна — это начали действовать стимуляторы, аптечка-то армейская. Голова проясняется, и я, держась за японца, встаю с пола. Затем он помогает мне надеть чистую футболку и дырявую куртку. Вижу, как Дих бинтует плечо Гену. Тот только морщится. Кидаю на себя исцеляющие заклинание. Становится лучше, но отчаянно начинает тянуть в сон.
— Как он? — сиплым голосом спрашиваю я.
— Нормально — пуля сквозь мякоть прошла, кости не задеты. Как сам? — отвечает Дих.
— Сейчас на стимах, но минут через сорок свалюсь совсем. Надо уходить и быстро!