— Невероятно! — воскликнул Дих. — Игорь, а как это — быть эмпатом?
— Иногда — очень больно… но обычно интересно. Вот сейчас, когда вы на меня все смотрите, и в чувствах у вас — любопытство пополам с недоверием. А Тецуо ещё к Кейт неравнодушен… как и она к нему.
Парень и девушка стали красными, как варёные раки, и с возмущением уставились на меня.
— Э-э-э! Игорь, прошу, не надо о нас! — сказал парень.
— Скажи, Тецуо, я права?
— Да, права… но так нечестно! — воскликнул он.
— Теперь верите?
— Охренеть… это просто unglaublich(невероятно)! — прошептал Фридрих.
— Скажи, Игорь, — подала голос Жаки. — А почему ты уверена, что косвенно являешься причиной попытки продать нас?
— Тецуо, что ты выяснил, читая данные с датадисков?
— Батарианцы — лишь ширма, настоящим покупателем была «Экзо-Гени», — ответил японец.
— «Цербер»! — рыкнул Том, полыхнув ненавистью.
— Я же вам говорила, что «Цербер» пытался захватить меня. Когда мама была беременна мной, то отравилась катализатором для добычи нулевого элемента, что явилось причиной такого цвета моих волос и глаз. Видимо, медкарта матери попала к ним — и они начали искать детей, подобных мне. Скажите вот — у кого-то из вас мамы тоже травились чем-нибудь подобным? Если знаете, конечно.
— Моя точно травилась! — воскликнул Тецуо, — Даже с компанией, производящей катализатор, судились!
— И у нас такое было! — загомонили Ген и Дих.
— И у меня! — удивлённо сказал Том.
— И у меня тоже! — воскликнула Жаклин.
— А остальных, видимо, прихватили за компанию. Включая Бена и его сестёр.
— Hier Hundinnen ein Fluch! (Вот суки проклятые!) — ругнулся на немецком Генрих.
— Согласна — именно суки, Ген! — сказала я.
— Sprichst du Deutsch?! (Говоришь по-немецки?!) — спросил Дих.
— ich habe mich nach oben geschnappt. (нахватался по верхам.)
— Schade. Du redest wenigstens ein bisschen. (Жаль. Ну хоть немного говоришь.) — засмеялся Генрих.
— Говорите на англике, — загомонили остальные.
Но вот, все замолчали, и какое-то время стоит тишина. По кухне расползается тоска. Мне в плечо упирается лицо Китти, слышны всхлипы.
— Ты чего, Котёнок? — спрашиваю я.
— Маму вспомнила, — шепчет подруга и заливается горькими слезами. Обнимаю её, глажу по голове, шепчу ласковые слова, пытаясь успокоить… но девчонка лишь ещё громче плачет у меня на груди, пытаясь выплакать всю тоску и боль, терзающую её. Глядя на нее, начинают плакать и остальные девушки, даже парни сидят с больными глазами, глядя, кто куда.
— Лучше б я сдох тогда, в каюте, — говорит Том. — Был бы сейчас со своими…
— Нет, Том! — кричу я. — Не лучше! Если бы я не боролся, то меня бы убили — и Чарли никогда не встретил бы Аэрдил, а вас всех продали бы в рабство. И Китти померла бы на помойке, как собака. Всё, что мы делаем, влияет на нашу судьбу. Если бы мы не грохнули работорговцев — эти суки и дальше бы торговали детьми, а эта жирная тварь всё так же рулила бы этой бандой!
— С чего ты взяла, что она главарь? — спросил Ген.
— А откуда она знала, где сейф с деньгами и, самое главное, пароль от него? Она и была главарём… ну или, по крайней мере, его заместителем, казначеем этих тварей. И пуля, которую я получил — лишь малая плата за возможность остановить эту гниль.
— Может ты и прав… — тихо проговорил Тецуо.
— Я прав, Тей-кун, и ты это знаешь. И вообще, чего вы расклеились? Мы живы, у нас есть дом и, в конце-то концов, у нас есть мы сами. И только от нас зависит наша судьба. Мы можем стать семьёй друг для друга — семьёй, которой нас лишили, кого волей случая, а кого и злой волей других. Вы со мной?!
— Я с тобой… чего бы мне это не стоило! — говорит рядом Кэйти.
— И я, и я, и я! — повторяют за ней остальные.
— Ну что, РЫЖИЕ? МЫ РЫЖИЕ?! — кричу на них я.
— РЫЖИЕ! — кричат в ответ ребята.
— Кстати, вы открыли кейсы? — спросила я.
— Нет. Как-то даже в голову не пришло… — сказал Фридрих.
— Тогда несите! Посмотрим, сколько там… и, ребята, захватите ещё три небольших из оружейки. Я их с прошлого года всё открыть не сподобилась.
Парни принесли кейсы, и я один за другим их открыла, используя мультитул и инструметрон. Все они, включая мои, были заполнены обезличенными кредитными чипами. После подсчёта народ выпал в осадок, и я вместе со всеми… В кейсах работорговцев было двенадцать с небольшим миллионов кредитов — чипами номиналом по десять тысяч. А в моих трёх — миллион триста: шестьсот тысяч — у церберовца, плюс по триста пятьдесят в кейсах наёмников. Всё вместе — тринадцать миллионов четыреста тысяч кредитов.
— Какая куча бабла!.. — потрясённо прошептал Ген. — Это же сколько они народу-то продали?!