Раздаётся звонок по инструметрону и Франсуа отвечает:
— Да, Дерек, что у вас?
— Шеф, они исчезли — и директор, и воспитатель просто растворились в воздухе! Их нет ни дома, ни на работе, причём в их квартирах следы быстрых сборов. Так что думай сам, шеф — этих козлов, похоже, предупредили, — и связь обрывается.
Некоторое время полицейские сидят молча, потом Ричард поворачивается к Франсуа и глухо говорит:
— Ты понимаешь, брат, что это значит?
— Прекрасно понимаю… у нас в управлении, крот! Вот сука! И сидит эта тварь где-то наверху, потому что данные по убийству знало ограниченное число сотрудников, и большинство из них — руководство полиции.
Снова пиликает инструметрон.
— Да, Джесси?
— Данные готовы, Франсуа — я их тебе выслала вместе с личными делами тех, кого ранили этими пулями, — сказала Джесси.
— Спасибо, подруга. Ты пока не отсылай данные в архив, придержи у себя, хорошо?
— Как скажешь, так и сделаю, — и Джесси, выразительно посмотрев на мужчину, отключилась.
Полицейские открыли файлы, пришедшие от эксперта, и начали их читать. По мере прочтения их глаза сузились, и в них загорелся гнев.
— Вот же мразь! — прошептал Ричард. — Теперь понятно, кого они там держали! И эта сука не по ликвидаторам стрелял, а по детям… Этот козёл хотел убить детей!
— Игорь, судя по всему, просидел у них больше месяца, — сказал Франсуа. — А парня привели в тот же день. Это же те, кто пропали из приюта позавчера, а Игорь, судя по розыскному листу, с 16 июля числится пропавшим.
— Вот гниль… надеюсь, дети живы. И ты прав — это всё-таки ликвидаторы Евросоюза. И они торопились — у них на руках были раненые дети. Поэтому столько несуразностей, — сказал Дик. — Франсуа, стирай данные экспертизы — не будем осложнять ребятам жизнь, им и так досталось. Ещё и в розыск их направлять, как свидетелей… я считаю, что это лишнее.
— Согласен, — сказал второй и набрал чей-то номер в инструметроне. — Джесси, стирай данные и убери все следы эспертизы. Напиши, что ДНК повреждена и не определяется. Я же подчищу хвосты у нас и уберу последнюю группу детей из розыскного листа, так же, как и девчонку. Пусть живут спокойно, заслужили.
— Франсуа, ты, как и я, думаешь, что это ликвидаторы?
— Да, Джесс, это они, и европейцы забрали детей. И этот ублюдок стрелял по детям, а не по спецуре.
— Всё сделаю, Франсуа… и знаешь, ты настоящий коп. Как думаешь, кто крот? — спросила девушка.
— Догадалась, да? Хер знает, подруга… но, пока мы его не вычислим, я это дело расследовать не буду. Пусть лежит так. Гниды своё заслуженно получили. А директора мы потом поймаем… или пусть его европейцы или русские первыми найдут — так даже лучше будет.
Колония Мендуар, предгорья, 22 августа
На краю обрыва, перед парящей ямой сидели трое подростков — две девушки и два парня. Одна из девушек была батарианкой, другая человечкой, ну, а парни — турианец, человек. Между девушек сидел огромный тёмно-серый пёс и, как и разумные, смотрел вниз, на парящий провал. На них были охотничьи комбинезоны, за спиной — рюкзаки, а на магнитном захвате висели тяжёлые карабины.
— Значит, здесь всё и случилось? — спросил парень.
— Да, Эл, именно здесь, — ответила светлокожий турианец.
— Однако вы ведь считаете, что она жива… Тогда куда она могла деться из горячей реки? – Спросила человечка.
— Она — посланник богов, — сказала батарианка. — Что мы знаем о его возможностях? Ничего, кроме того, что он сам нам показал.
— Откуда ты знаешь? — спросил парень.
— Он сам мне рассказал. Там, у моста, когда думал, что всех убили. Ты бы видел, Алекс, как ему было больно. Это было страшно, он так кричал… — сползла на шёпот девушка. — Он рассказал, что его послали спасти нас всех. Что там… — и девушка посмотрела в небо, — в чёрной бездне космоса притаился Враг. Этот Враг каждые пятьдесят тысяч лет уничтожает всех высокоразвитых разумных в галактике. Именно он уничтожил протеан. И многих, многих до них. Но, у нас есть надежда на победу… маленький шанс остановить это безумие. Так что я не верю в её смерть! И пока не увижу Игорька мёртвым, не удостоверюсь в его смерти — он будет для меня живым! Она сочетает в себе два начала. Она истинный посланник богов и не может погибнуть, не выполнив своё предназначение.
— Ты прям, как проповедник, Азанти… Ты так в неё веришь?
— Неужели ты не видел свет, идущий от него, Эл?! Он же светился весь, всегда! С самого первого дня, как мы познакомились, я жил в этом свете. Поэтому, я его так люблю… Он мне ближе, чем друг… даже ближе, чем брат. И он что-то сделал с нами в тот день — тогда, когда мы лежали здесь, в пещере, я стала думать быстрее и разучилась забывать. Я сейчас помню всю свою жизнь… почти всю. С того момента, как говорить научилась, каждый день! И Насар изменился — он сделал её магом!