В общем, я для семьи Дойлов теперь — кумир номер один. Бен после этого прочно прописался в убежище, да и сёстры его здесь частые гостьи, как и Элизабет — их мать. Она, будучи учительницей в школе, приходит к нам для проверки наших знаний, полученных на мнемографе.
И вот, топая из магазина под проливным дождём с почти ураганным ветром, я увидел у набережной сидящего на лавочке человека. От него тянуло такой болью и тоской, что я аж споткнулась и пропахала бы носом землю, если бы Тей-кун меня не поймал. Что-то кольнуло меня тогда — и я, забыв обо всём, подошел к нему. Человек был в таком же, как у нас, плаще — так что, пока я не подошел и не встал прямо напротив него, он меня не видел. Под плащом был пожилой азиат, который с тоской смотрел в залив.
Я коснулся его руки и спросил:
— Что с вами? Что случилось? Почему вам так плохо?
— Кто ты, мальчик? — ответил мужчина.
Услышав его голос, стоявший рядом Тецуо вздрогнул и, широко распахнув глаза, воскликнул:
— Дедушка?!
После я просто стоял и охреневал от вала чувств, бушующих между старым японцем и моим другом. Тецуо прижался к старику и ревел в голос, забыв про всё: и про ветер, и про проливной дождь, и про то, что мы с ним сырые и замёрзшие. Кое-как растормошив их, увел обоих в убежище, поскольку Тецуо был в невменяемом состоянии, а его дед просто не знал, куда идти.
Так у нас появился наставник. Дедушка на самом деле оказался пра-пра-пра-дедушкой — тем самым, из первоколонистов. Героем обороны Шаньси, генералом армии в отставке — Такеши Омурой, бывшим командующим планетарными силами этой колонии. Натуральный человек-легенда возрастом 242 года… Охренеть, а по виду и не скажешь!
Приехал он в Ванкувер в поисках Тецуо, а здесь в полиции ему и сказали, что его внука, скорее всего, забрала группа ликвидаторов Евросоюза — так что концов до тех пор, пока парню не исполнится восемнадцать лет, он не найдёт. А может, и совсем не найдёт — потому что больно громко они тут поработали. И могут спрятать парня очень далеко — во избежание утечки. Старик впал в отчаянье, потому что Тецуо был последним прямым потомком его рода, его любимчиком и отрадой на закате жизни. И насколько же было велико его удивление, когда он встретил внука на улице. Мы все переглянулись… да и рассказали генералу, кто был этой «группой ликвидаторов». Генерал же, нисколько не удивившись, сказал, что так и подумал — просто ждал, когда мы сами сознаемся.
Остался Такеши у нас, в убежище. Через несколько дней он перенёс свои вещи… и занялся нашей дрессировкой, составил жёсткое расписание занятий. Пришедшая нас проведать Элизабет пришла от генерала в восторг, назвала нас везунчиками и прогнала через мнемограф, напихав новую кучу знаний. Через несколько дней Тецуо убедил её записать ему полный курс оператора мнемографа — хорошо, он был в библиотеке. Так что сейчас Бетти, как она просила нас её называть, только проверяет некоторые предметы — поскольку по остальным мы уже залезли в институтский курс, и проверять себя приходится по задачам из экстранета. Народ учился с жаром — даже Бен, который, по словам Бет, никогда не отличался сильной тягой к знаниям, последовал за всеми — и медленно, но верно пробивается в лидеры по успеваемости в собственной школе, что донельзя удивляет учителей.
И вот, через месяц мы в первый раз сходили «на дело»… а было это так.
Я в тот день сидела на набережной, одна. Хотелось посидеть в одиночестве. На улице было тихо и безветренно, довольно тепло для конца ноября — около плюс семи градусов Цельсия. На лавочку напротив сели двое рабочих из портового грузового терминала и, попивая пиво из бумажных стаканов (вот ведь канадцы — лицемеры…), стали обсуждать свою работу. Из разговора я поняла, что у них на терминале застрял контейнер с палладием, принадлежащий кому-то из совета директоров «Экзо-Гени».
Я моментально возбудилась и развесила уши. Мужики рьяно обсуждали возможность спереть этот контейнер и стать богаче на полмиллиона кредитов. Из дальнейшего разговора я выяснила лишь номер терминала и секции хранения. Грузчики же горячились, обсуждая возможные последствия такого шага — и попутно выяснилось, что данный контейнер застрахован в той же страховой, где и отец Китти, что стало для меня последней каплей. Я твёрдо решила украсть его — тем более, что система охраны терминалов была весьма примитивной, и её можно было довольно легко взломать.