Слышу тяжёлое дыхание справа, вижу наше медведище, чудище лохматое, сидит, на меня смотрит, дышит часто, язык набок свесился. Опять, поди, на мелких грызунов охотился, вон морда какая довольная. Я пса, плохо чувствую, в отличие от кота. Лег на траву, лапы под кресло засунул, голову мне на ноги положил, вздохнул глубоко. Лежит, только брови шевелятся, когда взгляд на меня бросает. Стал гладить его по лбу, чесать за ушами, он зажмурился, я, слабо-слабо, но чувствую его радость и удовольствие. Под левую руку сунулась другая лохматая голова, чувствуется лёгкая ревность и ожидание ласки, тихий звук «мррау»: «Ты не забыл меня, маленький друг?». Не забыл, котя мой!
Джина пискнула:
— Я счас! — и унеслась в дом, через минуту прибежала обратно. В руках альбом и карандаши. Села во второе кресло, поставив его напротив. Взгляд стал задумчивым и отстранённым, в эмоциях — покой и сосредоточенность. Брат встал позади неё, облокотился на спинку кресла, стал наблюдать за процессом. Чем дальше, тем сильнее чувствовался его восторг, ведь это так здорово — смотреть, как работает по-настоящему талантливый разумный, и без разницы, что он делает. Как, вроде бы из ничего, или из самых обычных вещей, возникает красота. Я сижу, зажмурившись, купаясь в их эмоциях.
Скрипнула калитка, и меня накрыло какой-то дикой, необузданной радостью, тонкие руки обхватили меня за плечи, в шею уткнулся холодный кончик носа. В чувствах мелькнула обида, и тихим мальчишечьим голосом на турианском произнесли:
— Обещай мне! Что! Ты! Никогда! Больше так не сделаешь! Ты никогда не будешь так меня пугать!
Поворачиваю голову и встречаюсь с синими-синими, как у Дахи, глазами Насара.
- Я постараюсь больше подобного не повторять, друг.
Насар просиял, прижалась ко мне и сел рядом с креслом, на траву, прислонившись к горячему боку Полкана.
Пятипалая рука с когтями касается моего плеча, другая гладит рыжего, кот спокойно подставляет голову под ласку. Сидит на корточках, с тревогой смотрит на меня своими небесно-голубыми глазами.
Я обнимаю Азата в ответ.
А вечером я услышал разговор между родителями.
- Когда уже дед приедет нас навестить, Даян?
- Ты же знаешь как он относиться к этой затее с мультивидовой колонией.
- Да уж назвал меня чудаком. Но пусть прилетает и посмотрит наконец-то чего мы достигли за 12 двенадцать лет.
Выныриваю из пучин памяти, заставляю шарики один за другим нырнуть в коробку. Хлопает калитка, с лужайки слышится громкий смех вперемежку с тяжёлым дыханием. Подхожу к окну, Азат и Дися валяются на траве, раскинув руки. Кожа Дениски блестит от пота.
— 13:50, Азат! Мы улучшили своё время!
— О, да! Я под конец думал, что просто упаду и сдохну!
— Гляди, на нас Игорек смотрит!
— Мы тебя видим, Змей!
Может сока им притащить? Я спускаюсь на кухню и иду к холодильнику.
Глава 6. Свидание Азата и басмы.
Игорь (Мендуар, июнь 2360)
Суматошный год (часть вторая)
10 июня 2360 г., 6:45 утра
Тренировка закончена, я спускаюсь на кухню. Дома тишина и покой, вся семья, кроме нас с Дениской, ещё спит. Отца нет, он дежурит на комбинате. Захожу на кухню, в холодильнике беру полуторалитровую пластиковую канистру с соком, наливаю в стеклянный графин до половины и разбавляю водой. Чистый сок слишком сладкий, после тренировки не совсем то, что нужно. Но стоит разбавить — самое оно. Беру в шкафчике пластиковые стаканы и иду к приятелям. Они так и валяются на траве, быстрый взгляд в мою сторону, в чувствах радость и ехидство.
— Я говорил тебе, что он придёт, ещё и сок принесёт. — говорит Азат.
— Вот удивил… Да у Змея чуйка — нам с тобой, убогим, и не снилась. Мне б такую… Эээхх.
— Не завидуй, не хорошо это.
— Вот кто бы говорил. Сам-то.
— Мне можно.
— Эт почему?!
— У меня зависть белая.
— А у меня, значит, чёрная?!
— А у тебя просто зависть.
— Не понимаю… Что значит просто?
— Куда тебе. Это не для средних умов…
— Это у меня, значит, средний ум?! Вот так, значит. Сэр Азат. Я оскорблён в лучших чувствах и требую немедленного удовлетворения.
— Ха-ха. Сэр Дэнис. Я принимаю ваш вызов. Где тренировочники?!