Вот и человеческий город. Грузовик влетел на площадь перед большим магазином, приземлился, юноши вышли из него, с ними был мужчина — «мастер товаров». Он поклонился старику и спросил, пойдёт ли он с ними. Шаман ответил отказом. Он вышел, огляделся — площадь была пустынна, лишь с краю стояли байки, и на одном из них кто-то сидел. Старик почувствовал — это именно тот, кто ему нужен. Подойдя ближе, он разглядел сидящего, — это был человеческий мальчик. В зеленой рубашке и черных брюках. С рыжими волосами и зеленущими глазищами. С удивлением старик понял, что он чувствующий… и не только чувствующий, а ещё и одарен магией. Внимание старика привлекли его белые крылья. Хотя они энергетические и обычным людям их не видно. Посмотрев на них, он с дрожью понял: перед ним ещё одна легенда его народа, легенда с которой народ столкнулся лишь однажды и бережно хранил память о ней. Пацан был из НИХ. В его народе таких, как он, называли: ПРОШЕДШИЕ СКВОЗЬ СМЕРТЬ.
Игорек.
Я нахохлившейся вороной сидел на байке Азата. Площадь перед магазином была пустынна, по ней ветром гоняло сухие листики и одинокий обрывок бумажки. Городок как будто вымер, хотя ничего удивительного: взрослые на работе, а дети или дома, или за городом — в такую жару все предпочитали находиться поближе к воде. На другой стороне площади, под навесом у городского клуба, на массивном кресле-качалке сидел кроган, он слегка покачивался, что-то читая при этом с датапада, кресло под ним едва слышно поскрипывало. Вот из клуба вышла фиолетовокожая азари, в руках у неё были два высоких стакана с какой-то ярко-зелёной жидкостью. Отдав один крогану, она села в стоявшее рядом плетёное кресло. Что-то сказала, кроган ответил, и оба рассмеялись. Хорошо, видать, идут дела в клубе.
Послышалось низкое гудение. Грузовоз летит? И точно — на площадь садился ярко и аляповато раскрашенный рудовоз, вместо самосвала на нём стоял обычный кузов, но с высокими бортами. У переднего борта торчала пассажирская будка. На таких обычно летали ворка-шахтёры. Покупали списанный грузовик, меняли кузов, приводили в порядок — и мотались на нем куда угодно. Дёшево и практично, а самое главное — кузов большой. Рудовоз сел. Из-за него вышли трое молодых парней-ворка в серой балахонистой одежде, но с ярко расшитыми поясами, за ними вышел мужчина постарше, одетый чуть лучше. Они повернулись к кому-то стоящему за машиной, что-то спросили, поклонились и птичьей походкой шустро умотали в магазин.
Мне надоело просто сидеть и я достал из рюкзака свою флейту. Начал наигрывать нехитрую мелодию. Потом понял что на меня кто-то смотрит. Открыв глаза и оглядевшись, я увидел удивительного разумного. Он был одет в ярко-алый комбинезон, чем-то похожий на костюм ниндзя из голливудских боевиков, только весь покрытый серебристой вышивкой. На голове капюшон, лицо скрыто маской, видны только бирюзово-синие, без белков, глаза с вертикальным зрачком. Ноги, похожие на птичьи, обуты в облегающие, как перчатки, чёрные блестящие сапоги. Посмотрела ему в глаза, он вздрогнул, но никаких эмоций я не почувствовал. Я его вообще не чувствовала, как будто никого рядом нет. Оппа, закрывшийся наглухо эмпат.
Ворка по-птичьи склонил голову на бок и тихим, низким, скрипучим голосом сказал:
— Приветствую тебя, Прошедший Сквозь Смерть.
«Что? ЧТО ОН СКАЗАЛ?! Откуда он узнал?!», — мысли метались испуганными тараканами.
Ворка подошёл ко мне вплотную. Я отложил флейту в чехол и убрал в сумку.
— Я могу помочь тебе. Научить. Рассказать. Объяснить. Ты хочешь увидеть и узнать правду?
— Но откуда ты узнал?! Кто ты? — прошептал я.
— Я — Хранитель памяти моего народа. Вы, люди и другие, называете нас шаманами. Но мы не заклинаем духов, не стучим в бубны — мы храним память нашего народа за всё время его существования.
— И как долго? Сколько лет вашей истории? — тихо спросил я.
— Больше ста десяти тысяч ваших лет.
— СКОЛЬКО? – а как же цикл Жатв у Жнецов? Да и за это время можно было развиться до космической цивилизации раз 5 или 6.
— Ты удивлен? — проскрипел ворка.
— Но вас же считают дикарями. Агрессивными, неуправляемыми, жестокими. Вашими бандами пугают детей. Ваш родной мир — радиоактивная помойка. Вас некоторые даже считают животными, а не разумными.
— Пусть считают. Мы сделали так специально, чтобы спрятаться. Отвести от нас взгляд.
— Чей взгляд?
Ворка внимательно посмотрел на меня, наклоняя голову то в одну, то в другую сторону.