— Если всё будет так, и ты позовёшь нас… — его глаза, казалось, засветились, — мы придем к тебе и встанем рядом!
Глядя на его спину, я думал. А смогли бы люди вот так — своими руками, осознанно уронить всю свою расу с вершин цивилизации в полное и окончательное варварство? Сделать из расы космонавтов и исследователей — землекопов и бандитов? И всё ради того, чтобы когда-нибудь победить?
В памяти осталось, как платформы Жнецов, придя на Хешток, увидели лишь разгромленную и заброшенную орбитальную инфраструктуру и оголтелые орды дикарей, рубящиеся на поверхности за всё подряд. Чудовища ушли, не тронув ворка. Но умные машины не смогли почувствовать, как за ними с поверхности внимательно следит подобный им, но только органический разум. Я видела, как на протяжении тысячелетий ворка ищут загадочный Центр — сердце машинного разума. Ищут и не могут найти, нет даже зацепок, где он находится. Но то, что он есть, Хранители мне показали точно. И это была не Цитадель. Я видела глазами Хранителей всю мощь разума станции, но, в то же время — его абсолютную подчинённость кому-то ещё. И сами Жнецы — лишь платформы, управляемые извне, полностью лишённые самостоятельности, страшные, могущественные… и всё же жалкие рабы.
Старик уходил, и мне стало кристально, окончательно ясно: меня ждёт Жатва, и нет никакой возможности убежать или спрятаться. Моё новое детство закончилось, теперь я должен оценивать каждый свой поступок со стороны. Рассчитывать, как он мне поможет в будущем, усилит он меня, или ослабит.
Я достал флейту и начал наигрывать грустную мелодию. Я так увлекся, что даже не замечал как по моим щекам текут слезы.
Свидание
10 июня 2360 г.
Голос Дениски выдернул меня из воспоминаний.
— Змей, подлетаем. Делаем всё, как договорились. Ты как, в порядке?
— Лучше всех! — привстаю на сиденье и целую брата в щёку. — Сам не накосячь!
— Ни за что!
Садимся за магазином, мы с Биной занимаем места у его стены и ждём. Минут через десять слышим шаги и какое-то бряканье. Я выглядываю из-за угла и вижу юную турианку, одетую в короткую юбку-комбинезон и белую футболку с изображением морды дракона. Она с задумчивым видом бредёт по дорожке, на ногах у неё сандалии, но это не мешает ей пинать перед собой пустую пластиковую банку из-под пива. Взгляд её устремлён вдаль, отрешён и задумчив. Мы с Биной прячемся за угол и начинаем сдавлено хихикать, зажимая рот руками.
— Ш-ш-ш! — шипит на нас Дениска. — Тише вы, спугнёте! — подходит и тоже выглядывает за угол. Через секунду прячется, смотрит на нас, на губах его ехидная улыбка. — Ты как всегда точен, Змей! Ещё одна влюблённая.
— Сейчас она выйдет — и начинается ваша партия. Биночка, сделай серьёзное лицо! Змей, я на тебя надеюсь! Всё, поехали.
Первая часть плана прошла, как по нотам. Под нашим с Биной двойным напором Басма сдалась через две минуты. Наша синенькая усадила её на свой байк, мы все дружно слетали к Ринарисам за купальником для турианки, ну и предупредили её родителей, что она будет с нами на Зеркале.
Прилетели на озеро. Там уже стоял столик, лежали покрывала, на нагревателе исходил паром казан. Вся наша шумная толпа мелкоты с криками гоняла по мелководью мяч. Азата не наблюдалось.
Али стоял на берегу и посматривал за младшими. Обернулся, увидел нас, зелёные глаза сверкнули, поднял руку.
— Всем привет ещё раз! Басма, привет!
— Привет, Али, — ответила турианка. В её чувствах царили смятение вперемешку с любопытством. Она огляделась, разыскивая кого-то взглядом.
— Басма, Басма! Посмотри, каких мы грязекрабов наловили! — шумной компанией подбежали младшие.
— Пойдем, мы тебе покажем, — говорит Азанти и берёт Басму за руку.
— Да-да! Мы покажем! — берёт её за другую руку Насар.
— Пошли скорее! — кричит, подпрыгивая, Ванька.
— Они такие здоровущие, и клешни — во! — показывает рыбацкий жест младший. Басма смеётся, переодевается и идёт смотреть улов. Он на мелководье, в сетчатом судке.
Гудит байк, вернулся Азат, за спиной у него к сиденью пристёгнут здоровенный букетище. Он слезает с байка, отстёгивает букет и идёт к воде. В чувствах смятение, решимость и, немножко, страх.
Басма оборачивается, видит Азата и улыбается, он улыбается ей в ответ, но внутри настоящая паника. Девушка подходит, не сводя с брата взгляда. Он мнётся, стоя у кромки воды.
— Привет, Азат.
— Привет, Басма. Я тут в предгорья летал… Ну, в общем… ты это… вот.
— Что вот? Азат?
— Это тебе! — говорит брат и протягивает ей букет.
— Спасибо, — тихо отвечает девушка.
Вечереет. Я сижу на покрывале по-турецки, рядом сидит Бина. Мы смотрим на бредущих вдоль берега Азата и Басму, они держатся за руки и о чем-то тихо беседуют. На голове у турианки пушистый венок, который мы ей сплели из её же букета. Между нами садится Дениска, обнимает нас с Биной и тихо говорит: