- Ветер: три боковой встречный, справа.
Кажется что эту фразу дед произносил полчаса.
Я навожу прицел, муклик стоит, медленно поворачиваются ушки, перекрестье чуть левее и выше. Словами не передать моё состояние — голова как вычислитель, уравнения решаются сами по себе, стоит лишь обратить внимание на ту или иную задачу. Тяну скобу — ТДАУМ-м-м! — приклад толкает в плечо, вижу, как летит пуля, попадает муклику в шею, чуть ниже головы, пробивает насквозь, выбрасывая красноватое облачко на выходе. Зверёк падает, задние лапки подёргиваются. Своих эмоций ноль, лишь рядом чувствуется радость деда и сестры. Прикрываю глаза, снимаю щит. Ох-х! Пошёл откат!.. Хочется скакать и прыгать, орать и дурачится! Невероятным усилием удерживаю себя на месте. Насар от избытка чувств горячо шепчет в ухо:
— Ну какой же ты молодец!
Голос деда:
— Молодец, Игоречек! — а в чувствах любовь и гордость.
Меняемся местами с Насаром: приятель ложится на моё место и приникает к прицелу, а я беру в руки бинокль. Этот армейский бинокль — хорошая штука: удобный, в корпусе из мягкого пластика, не бьющийся, со встроенным дальномером, а также датчиками ветра, влажности и температуры. Он одновременно дневной и ночной, ещё и тепловизор в придачу.
— Насар, мальчик мой, дыхание! Контроль дыхания, вдох и выдох, вдох и выдох! Умничка! Представь, что ты — куст остролиста. Стоишь тут, листьями шуршишь — ты спокоен и невозмутим, — медленно говорит дед. — Тебе нет дела до мукликов, пусть себе бегают.
Под речитатив деда Насар успокоился, в его чувствах засквозила безмятежность.
— Дистанция: полтысячи сорок. Ветер: два, боковой встречный, слева. Перепад: одиннадцать вниз.
Слышен стрекот роликов прицела. Насар спокоен, дыхание ровное. Смотрю в бинокль — недалеко от лежащего торчит ещё один муклик, тревожно оглядывается и, вздрагивая, тянет: «Кли-кли-мукли, кли-кли-мукли!». Тишина, тихий свист ветра в траве, даже Азанти сидит, не рисует. ДАММ! Я вздрагиваю. Муклика отбрасывает назад, он пару раз вздрагивает и затихает.
— А-а-а-а, я попал, попал! — кричит Насар. Вскакиваем, обнимаемся, смеёмся, кричим и прыгаем одновременно.
— Ай, молодец! Ай, красавец! — смеясь, кричит дед. — Идите сюда, охотники вы мои, отрада дедова! — и обнимает нас обоих.
Азанти смотрит на нас, в чувствах лёгкая зависть и, почему-то, сожаление. Дед оборачивается, смотрит на неё, улыбается, отпускает нас и садится рядом с ней. Обнимает и тихо говорит:
— Охотиться можно научить. Да, это долго и муторно, но из любого можно сделать охотника! А так рисовать, как ты, внученька, научить нельзя. Так что ты дороже любого охотника во стократ!
Азанти прижалась к боку деда и смотрит на него с любовью и обожанием.
— А вы, сороки, чего ждёте? Сейчас назуми явится — вы только попрощаетесь с добычей! Ну-ка, шасть за подстреленным!
И мы вприпрыжку, крича и улюлюкая, несёмся к холму, провожаемые взглядами деда и подруги.
Месяц спустя
Как-то незаметно старый адмирал собрал вокруг себя всю молодёжь городка, организовал несколько кружков и секций по интересам. Припахал директора школы, егерей и мэра. Наш директор проникся к деду такими восторженными чувствами, что при любом удобном случае приводил его в пример.
По инициативе деда собрали всех ответственных работников колонии, руководителей служб и руководство колонии. На собрании дед разнёс в пух и прах систему гражданской обороны, сказал, что для богатой колонии в пограничье принятых мер преступно мало. Население не обучено и не учится, разумные не знают, как себя вести в тех или иных ситуациях. Треть колонистов — бывшие кадровые военные, но их опыт используют очень слабо. Минут сорок выступал со своей речью, и его слушала вся колония по трансляции. Руководство прониклось, осознало и тут же, не отходя, как говорится, от кассы, назначило деда старшим по гражданской обороне всей колонии и обязало оказывать ему всяческое содействие.
Вот тут он и развернулся: запросил список всех отставников в колонии с их военными специальностями, распределил их между колонистами, построил на окраине Леонова макет городка, закупил на свои деньги электромаркеры (это такие автоматы, вроде пэйнтбольных). И приступил к тренировкам. Для лекций ему выделили актовый зал в школе. Поначалу дело туго шло, но потом народ втянулся, и на дедов полигон запись была на два месяца вперёд. Причём, на нем тренировали не только разные боевые ситуации, но и чрезвычайные, типа пожаров, наводнений и прочее. Медики, включая Рэтнейт и Дахи, читали лекции по оказанию экстренной помощи для любой из рас, представленных в колонии.