Количество стрел растёт, все расчёты ПВО вышли на боевую скорострельность, поливая небо ливнем из светящихся снарядов. В небе нарастает гул, и из облаков начинают выныривать корабли. Один, два, три, пять, десять, двадцать! Всё небо заполняется летящими объектами — там не только корабли, очень много челноков. Всё небо исполосовано инверсионными следами… боже мой, сколько же их!.. В какой-то момент из лесов вокруг города навстречу армаде взлетают дымные стрелы ракет мобильных ЗРК. Несколько попадают в огромный десантный транспорт — весь его корпус покрывается ослепительными вспышками разрывов. Вот одна из ракет проламывает броню, и, сквозь дыру, несколько зарядов скрываются внутри корпуса. Кажется, что они не наносят вреда, но вдруг корпус вздувается, и корабль разлетается на части.
Вспышка взрыва слепит меня — зажмуриваюсь, но успеваю увидеть летящую ко мне сферу ударной волны. Падаю на землю, прижимаю к себе рыжего и застываю в ожидании, сжавшись в комочек. Тяжкий удар, кажется, вдавливает меня в землю, сыпятся ветки, листья, всё вокруг заволакивает пылью, земля подрагивает от тяжелых ударов. Когда пыль оседает, встаю и дальше смотрю на картину воздушного боя. Вижу, как снаряд зенитки попадает в челнок, и тот просто разрывает на куски. С неба летят его обломки и какие-то странные чёрточки. Достаю бинокль и вижу падающие фигурки десантников… Боже мой, нижний край облачности километрах в пяти, это им сколько падать… надеюсь, что они уже мёртвые. Сгореть в атмосфере врагу не пожелаешь. Хотя мне многие говорили что я слишком добрый. Видимо сказывается что у меня до сих пор белые крылья.
Возникает мысль — надо скорее домой, к своим! Там отец и Дахи, братья и Азанти. Мать, вместе с лучшей подругой Касией улетели в центр, забрав с собой младших, с ними улетели и Рэтнейт с Биной. В посёлке остались только мужчины и друг с подругой. В городском мегамаркете есть комплекс развлечений, голокинотеатр и кафе. В такую погоду там полгорода отирается… Разворачиваюсь и бегу к оставленному в нескольких километрах байку, рядом рыжей тенью стелется кот. Флейта в чехле в рюкзаке. На бегу приклеиваю гарнитуру коммуникатора к уху. Микрофон на тоненькой прозрачной плёночке крепится на горло. Вызываю меню связи, но каналы забиты — видимо, все и сразу принялись звонить.
Забегаю на холм и вижу примерно километрах в десяти большой падающий корабль — обшивка в дырах, весь корпус объят пламенем, и сложно понять, что он представлял из себя вначале. На скорости километров восемьсот в час он врезается в гору, обшивка сминается как бумажная, но корабль продолжает вминаться в склон. Я проваливаюсь в боевой транс и едва успеваю поставить на нас щит. Вспышка, земля подпрыгивает, и я кубарем лечу в кусты. Грохает так, что звенит в ушах. Лежу, и надо мной проносится ударная волна, засыпая мелкими камнями и мусором, рядом, поджав уши и прижавшись к земле, лежит рыжий, от него волнами расходится страх.
— Не бойся, Баська, мы выберемся! Успокаиваю я своего кота по связи фамильяра. Я его привязал к себе года три назад. Все равно он только за мной хвостом ходит.
От кота слышу тоненькое: — Мя-яу-у-у! Страшно подруга.
Обнимаю и целую рыжего в нос. Поднимаю голову и осматриваюсь. На склоне — здоровенный кратер, из которого подымаются клубы густого, жирного, чёрного дыма… странно, что после такого взрыва еще осталось чему гореть. На полянке стоит мой байк, метров пятьсот осталось, один рывок — и можно лететь домой. Только собрался бежать, как из-под обрыва вылетает боевой летун, чем-то похожий на амерский «Апач», и мой красавец-байк исчезает во вспышке взрыва. Я падаю на землю — засёк не засёк? Засёк! Сука, засёк!!! Летун отлетает метров на восемьсот и разворачивается. Дерьмище! Вот он наклонил корпус и начал заходить на меня. Формирую огненное копье. И бью прямо в кабину летуна.
И он, не долетев метров двухсот до меня, взрывается, разлетаясь на части. Несколько обломков падают рядом со мной. Один из них странной, округлой формы. Я подхожу и, разглядев его, зажмуриваюсь, тошнота подкатывает к горлу… это голова пилота в шлеме: глаза выпучены, рот открыт и искажён гримасой, из запёкшегося рваного мяса на месте шеи торчит кусок позвоночника.
Отхожу от находки, подавляя приступы тошноты. Блин! Как теперь добираться домой? Пешком — больше двадцати километров. Это часа два бежать, если не больше… но выхода нет. Над планетой идёт бой, и за мной никого не пошлют. Связь тоже не работает. В общем, беги Игорь, беги! Барсик подходит к оторванной голове, принюхивается, бьёт её лапой — и голова, побрякивая шлемом по камням, катится со склона.