«Где же ты? Где? — думал Роб, осматривая в перископ противоположный берег. — Ведь ты где-то рядом, не дальше километра, метров семьсот-восемьсот».
УФ диапазон ничего не показывал — наверно, накидка. А может, ИК? Нет, пусто, слишком тёплый климат — нет перепадов температуры, и, опять же, накидка. Только какое-то непонятное животное сидит за камнями. Кот видимо дикий. Рентген? После взрыва «подавителя» фон высок, может, и получится. Переключил перископ… вот он где! Да не он, а они — снайпер и корректировщик. Внимательно разглядев обоих, Роб от удивления впал в ступор. Пацан человек и девчонка батарианка?! И кот рядом видимо КАДИС. Позиция у них замечательная — даже из снайперки не достать. Просто не дадут прицелиться. Невозможно стрелять, когда тебе в лицо летят пули. Про штурмовки и дробовики даже говорить нечего — с их низкой прицельной дальностью. Нет, малявки — просто молодцы! Что же делать?
Роберт вспомнил наставления бабушки: «Помни, внук, в критической ситуации настройся на противника и в нужный момент воспользуйся его слабостью».
Он расслабился и попытался поймать эмоциональную волну тинов. Какими бы они ни были — это всего лишь подростки, и их можно вывести из равновесия, заставить ошибаться, напугать, чтобы убежали, и потом догнать. Нет, ну какие молодцы — устроили образцово-показательную засаду, и он, Роб, в неё влез по самую шею, так, что не вылезешь! Спокойно, вот они — батарианка видится, как кусочек холодного ветра, тихий, но видящий всё вокруг. А второй?.. Как кусок пустоты, как машина, как виртин на полигоне!
«Не понял?! Он что, киборг? Блять, дубина! Он просто закрылась… закрылся эмоционально! Он — как он! Он ЭМПАТ!»
Почему?! Ну почему Призрак не сказал сразу? Ведь в таком случае Роберт за этим пацаном побежал бы пешком! Он помнил напутствие бабушки: «На своём пути ты встретишь того, что может стать твоей судьбой. Он будет, как мы с тобой, только гораздо, гораздо сильнее, и если не оплошаешь — наш род будет вместе с ним править человечеством».
Роберта охватило неимоверное возбуждение: скорей, скорей на тот берег, там ОН! Тот, которого он искал так давно и уже отчаялся найти! Он не отдаст его Призраку, не-ет! Такими призами не делятся! Таким можно владеть только единолично! Роберт перевёл все резервы брони в кинетический щит: отключил связь, медблок и тактический компьютер. Через инструметрон вызвал Патрика.
— Патрик!
— Да, босс?
— Челнок вызвал?
— Да, стоит рядом.
— Отлично! Бери человек пять, а остальных — гони на штурм. Сам же дуй ко мне, к висячему мосту на реке! Понял, куда?
— Так точно, босс! Вы нашли его?
— Нашёл.
— Это точно он? И где наши парни?
— Это он, Патрик. А парней он положил, и сейчас добивает мою группу.
— Охренеть, босс! Сопливый пацаненок уложил полсотни народу?!
— Не всех, но очень многих. Ей кто-то помог, но сейчас он один только КАДИС рядом. И я иду его брать, надеюсь, получится. А ты гони сюда шаттл!
— Всё понял, сделаю.
— Клык, отбой.
Роб вскочил и бросился к мосту. По щиту застучали пули, вызывая рябь. Экран состояния показывал 95% заряда… уже 90%! Надо спешить, быстрее на тот берег — там можно укрыться в мёртвой для стрелка зоне, восстановить щит и захватить пацана. В ближнем бою против десантника в броне она не выстоит. Даже КАДИС не поможет. Вскрывать тяжелую броню они не умеют, да и застрелит он его. На пиратов надежды нет — они так напуганы, что из-за камней их можно достать только под страхом смерти. Да и хер на них! Мост скрипит и качается. Как же медленно он двигается — шажок за шажком… щит уже на 30%, а до берега ещё, как минимум, четыре метра… три, два с половиной, два… 15% щита! Полтора, метр, полметра, ещё шажок… щит 5%! В спину дохнуло смертью. Роберт застыл. Как вспышка, всплыло воспоминание — мягкое, улыбчивое лицо бабушки и её слова: «Но, не дай Бог, Робби, ты придёшь к нему, как враг — тогда твоя смерть станет неминуемой… ты понял меня?»
Бля! У него же, наверное, чёртов бикалиберный «Богомол Б»!..
Тяжелая, тридцатиграммовая пуля, на скорости 1500 м/с, ударила в район поясницы. Кинетический щит лишь на тысячную долю секунды задержал её, кончик пули смялся, став диаметром около 20 мм. Врезавшись в гибкую часть брони, пуля смялась ещё больше и, вырвав кусок металлокерамического сандвича диаметром уже почти 45 мм, ударила в поддоспешник. Многослойная полимерная ткань не была рассчитана на столкновение с объектами, летящими на скорости около 1200 м/с, и просто лопнула. Дальше ком металла, керамики и полимерной ткани диаметром уже примерно 60 мм, летящий на скорости около 1000 м/с, ударил в мышцы и кости позвоночника. Позвонки лопнули, превращаясь в мелкое крошево. От соприкосновения с кишечником, наполненным жидкостью в виде крови и пищи, во все стороны пошла волна гидравлического удара. Ком из кусков пули, куска брони и поддоспешника, лишь чуть-чуть замедлившись, ударил во фронтальную часть брони изнутри. Не рассчитанные на такое бронепластины лопнули по всей ширине и устремились наружу, вместе со всем прилетевшим. В брюшной части доспеха образовалась дыра уже около 40 см в диаметре, в которую вылетели куски костей и внутренностей Роберта. Ударная волна, разрывая внутренние органы и превращая кишечник в фарш, ударила в диафрагму, разорвав её, а также сердце и лёгкие. Верхняя часть туловища устремилась вверх, а нижняя — вниз, броня как бы раздулась и тут же сдулась обратно. Роберт не успел даже почувствовать боли — смерть его была мгновенной. Тело подбросило, и оно повисло на поручне моста, как сломанная посредине игрушка.