— Поняла, Игорь.
— Сначала воды попей, а то тебя вырвало, — протягиваю подруге флягу.
И тут случилось это. Начали гаснуть мои печати в поселке. О стались лишь двое это отец и Анкер. Ни Дахиа, ни Таэля я больше не чувствую. Молчит и нить бабушки.
— Игорь, что происходит? — глотая слёзы, спрашивает Азанти.
— Наши, Азанти, там наших убивают! — шепчу я.
— Кого?
— Остались только твой и мой папки. Остальные, наверно, мёртвы. Им было больно — и я их больше не чувствую, Азанти.
— Что?! И дядя Дахи, и Денис, и Аэгих, и бабушка Лив?..
— Все, Азанти… Кроме Анкера и Михаила, я больше никого не чувствую.
Подруга заливается слезами, я, путаясь в рукавах, пытаюсь её успокоить.
— Солнышко, не плачь, пожалуйста, — шепчу я, хотя самому хочется выть, как брошенному псу. — Может, я ошибаюсь, может, моё чувство меня обманывает! — говорю моей художнице. Из-за камней вылазит кот и подходит ко мне. Начинает мурчать и тереться.
- Блин, Баська спасибо но иди в убежище за камни.
- Му-ур? Ты в порядке маленький друг?
- Все пройдет барсик.
— Игорек! Ты никогда ещё не ошибался! С чего вдру-у-уг?!
— Ну, мало ли! Я сегодня перепсиховал, кучу разумных убил и вообще…
— Что «вообще»?
Тут меня прорвало, и я, заливаясь слезами и глотая слова, рассказала подруге, кто я такой, что нас всех ждёт через восемнадцать лет. Что пираты должны были напасть только через пять лет, а не сейчас — и я готовился именно к этому сроку, надеялся что смогу спасти своих близких, а получилось совсем не так. Выходит — надежды нет, потому что кому нужен 12-летний сопляк в армии? Что мне делать, когда за мной охотится «Цербер»? Этих ребят ничто не остановит… разве только моя смерть. А так — моим оставшимся близким постоянно будет грозить опасность попасть под удар этой конторы. Я ревел, как девчонка, уткнувшись в уник подруги, пытаясь спрятаться от запредельной душевной боли.
— Бедный мой! — прошептала Джин. — Как же ты живёшь с этим? Как можно вообще с подобным жить?
— У меня никогда не было выбора, — ответила тихо я. — Либо так, либо забвение.
— Но ты, наверное, мог отказаться в самом начале?
— Нет, не мог! Я просто не захотел такого исхода.
— Но потом же ты мог…
— Что? Что я мог, Азанти?
— Рассказать другим!
— И что? Кто мне поверил бы?!
— Я бы тебе поверила! Я всегда тебе верила!
— А дальше-то что, Азанти? Кто бы поверил нам?! Твой папка? Или деда? Они, может, и поверили бы, но все остальные — нет! А стать городским сумасшедшим я не собирался!
— Но «Цербер»?!
— Азанти! «Церберу» я нужен, только как очень сильный маг — не более. О моих способностях, как эмпата, им, скорее всего, не известно. Очень сильно сомневаюсь, что это можно считать преимуществом…
Сидим, прижавшись друг к другу: полумёртвый от усталости человек и растроеная батарианка. Наше сидение прерывает гудение масс-реактора — на высоте нескольких метров мелькает днище челнока и поток внимания, направленный на нас.
— Что будем делать? — спросила Джин. — Думаешь, они нас заметили?
— Заметили, я знаю! А по поводу дел… Ты караулишь пиратов на том берегу, а я иду встречать этих.
— Ты спятил?! Чем ты их встретишь?
— Магией, Азанти! Там узкий проход в камнях — и когда эта гнусь туда войдёт, я долбану ледяным штормом. Бежать там некуда, я всех накрою. Всех тех, кто придет. Мне так кажется…
— Ты еле живая, какая магия?!
— На одно воздействие меня хватит… победа или смерть.
— Значит, смерть не конец, Игорь?
— Нет, Солнышко… Не конец.
— А как же наши?
— А много ли наших осталось? Кого спасать?
— Ну хотя бы Ази с Тамэ, и папу с дядей Мишей, и дедушку!
— Ты права! Но в «Цербере» шансов у меня нет. Так что — или я, или они. А тебя эти не пожалеют… Хотя если меня убьют, то на тебя внимания не обратят и, скорее всего, свалят.
Кое-как натягиваю уник, целую Азанти и топаю к проходу в камнях. От подруги какое-то время тянет отчаяньем, но затем она собирается — и настроение становится деловым. Так держать, солнышко, гаси уродов, а я попробую остановить остальных!
Сижу на камне в проходе, с подъёма приближаются разумные — их всего шесть человек. Если они — опытные наёмники, моё знание мне мало поможет. Вот показался первый, резко остановился и вскинул винтовку. Судя по одежде, это обычный пират, и винтовка у него — старый хлам. Молодой парень стоит и, полыхая удивлением, на меня смотрит. За ним показалась остальная группа. Разглядели меня, посовещались и выставив перед собой другого парня, только чуть постарше, пошли ко мне.
— Ты кто такой, цыпа? — спросил он, подойдя метров на шесть.