— Сколько ушло, Джин?
— Шестеро, по-моему.
— По моим подсчётам — тоже.
— Что дальше?
— Идём к пещере над горячим потоком. К той, в которой мы тогда от грозы прятались. Попробуем отсидеться, я сейчас до убежища тебя просто не доведу. Там тёплый воздух скроет нас от ИК-визоров, а спасатели, если что, нас по сигналам инструметронов найдут.
— Хорошо, Игорь… но ведь есть ещё какая-то причина?
— Да, Азанти. Оттуда есть звериная тропа к реке — я хочу спуститься и забрать Насара.
Подруга зажмуривается.
— Бедный наш Насар, дружочек мой хороший… — шепчет она.
— Пойду, посмотрю, что у церберовца в ранце есть — если что-то интересное и полезное, заберу, и пойдем. Ты поглядывай в прицел, Джин, пока я там ходить буду — вдруг кого пропустили, — хотя я прекрасно знаю, что там живых нет, но подругу надо отвлечь от грустных мыслей.
Подхожу к мосту — тело висит, чуть раскачиваясь, всё вокруг забрызгано кровью, стоит тяжёлый запах дерьма и внутренностей. Давя рвотные позывы, отцепляю ранец и оттаскиваю в сторону, вскрываю. С защитой приходится повозиться, это не наёмник… но всё равно, несколько минут — и ранец вскрыт. Армейская программа-ломщик, которую привёз мне в прошлом году дядя Стивен, хоть и старая, но работает отлично. В ранце — большой закрытый кейс и великолепная большая аптечка с логотипом «Цербера». Куча барахла, бельё, полотенца, моток полимерного троса с набором карабинов. Забираю кейс, аптечку, пристёгиваю трос с карабинами на пояс — пригодится, возвращаюсь к Азанти.
— Зачем тебе эти кейсы, Игорь?
— Не знаю… но что-то мне подсказывает, что в них есть интересное. Дойдем до пещерки — попробую вскрыть, там и посмотрим, что в них.
Убираю кейс и аптечку в рюкзак, собираю спальники, Азанти надевает рюкзак. Я подхватываю подругу, и мы медленно идём по крутому берегу к пещере. Плечо побаливает, но терпимо. Надо торопиться, пока стимулятор действует. Пройдя пару километров, подходим к цели. Забираемся в пещеру. Достаю и расстилаю спальник. Помогаю Азанти в него влезть. Оставляю карабин подруге — на всякий случай, вдруг назуми припрётся.
— Я пошла, ты тут держись давай, Джин!
Поворачиваюсь и иду к тропе. Мне предстоит долгий спуск вниз, к реке.
Медленно перехожу реку по камням. На узенькой полоске галечного пляжа лежит Насар. Одна нога в мягком сапоге плавает в воде. Переворачиваю друга на спину — под носом запеклась кровь, глаза его закрыты, но тело всё ещё мягкое. Странно, почему она не окоченела? Смотрю на часы в инструметроне и понимаю, что с момента, как сестра спрыгнула в обрыв, прошло чуть больше часа, а с момента нападения — чуть больше трёх часов, наполненных событиями. Мне казалось, что всё длится уже полдня или больше… Достаю из её рюкзака спальник и медленно, с помощью биотики, укладываю в него сестру, застёгиваю, затем обматываю тело канатом, чтобы было плотнее. Беру сестру на руки и медленно иду обратно на тропу. Внезапно меня что-то дергает и я кидаю на него диагност. Блядь да он же в коме просто.
Я почти поднялся, осталось лишь несколько метров до кромки берега и там — метров двести до пещеры. В глазах уже темно, руки невыносимо ломит, плечо болит дёргающей, пульсирующей болью. Кое-как взбираюсь на берег, кладу тело Насара на землю и пытаюсь отдышаться. Часы в инструметроне показывают, что я подымалася полчаса.
От Джины почти никаких чувств, как будто она спит. Кое-как заставляю себя встать и, подняв тело Насара, иду к пещере. Вижу лежащую Джину — глаза закрыты, и всё лицо светится странной бледностью и спокойствием. Кидаю диагност. Тяжелое истощение. Кидаю исцеления на неё и Насара. Укладываю его рядышком. Сам вместе с Барсиком иду ко входу в пещеру. Сажусь и верчу в руке флейту. Играть хочется сил нет, но с больным плечом много не наиграешь.
Эмоций не осталось, в душе — мрак и пустота, лишь тонко пульсируют две печати из посёлка. Это все, кто у меня остались. От папки тянет сильной усталостью и опустошением — как будто он к чему-то готовится. Его эмоции знакомы, что-то подобное я ощущал совсем недавно… сегодня! Боже, такие же эмоции были у Лёшки, пока я на него стазис не кинул. Нет! Нет, папка, ты же не можешь... ты же меня не оставишь одого!!! Но отец не слышит мои мольбы… его печать постепенно гаснет, но я его пока чувствую.
Вкалываю себе обезболивающее, надеваю рюкзак. Убираю флейту. Плечо лишь слегка кольнуло болью. Пристёгиваю карабин в захваты, выхожу из пещеры и сажусь на камень. Вечереет. Справа тянет тёплым воздухом — там провалы к подземной горячей реке. Эта река, образующаяся из гейзеров, промыла себе русло под землёй и образовала огромный комплекс пещер, большая часть которых заполнена горячей водой. Эта вода и выходит впоследствии в Голубое Зеркало в виде тёплых ключей, а здесь она ещё очень горячая — около девяноста градусов в основном русле. Не дай бог туда свалиться — сразу сваришься.