— И?
— Лучше бы он просто упал.
— Не тяни, Джозеф!
— Корень задержал падение, и он, похоже, упал прямо в центр потока. Там мы нашли ножны и карабины. Тело затянуло в затопленные пещеры.
— Духи! Бедная, бедная моя девочка!.. — глухо завыла Кассия.
— Мы угробили два дрона — но в этом лабиринте невозможно ничего найти. Техника моментально перегревается. Связь из-за металла в породе сбоит, а там просто огромная площадь поисков. Боюсь, Кассия, мы никогда его не найдём.
— За что ему такая страшная смерть? Духи, за что вы так с нами?.. — тихо причитала подруга.
Она повернула голову и посмотрела на подругу и Джозефа. Кассия уткнулась человеку лицом в грудь, её плечи вздрагивали. Слышались глухие рыдания.
— Кассия.
Сестра вздрогнула.
— Даян?! Даян, ты проснулась! — Кассия бросилась к женщине и обняла её.
— Кассия, как Азанти и Насар и Дахи? Как Анкер и Аэгих, и где Ванька?
— С Азанти и Насаром всё в порядке, но они ещё в состоянии искусственного сна. Дахи пришёл в себя, и с остальными всё будет хорошо. Ванечка вместе с Линой, в соседней комнате — они спят. Леша до сих пор в регенернаторе.
— Как Дахи себя чувствует?
— Ему очень плохо, Даян. Когда он узнал о судьбе наших мальчиков и Михаила, я подумала, что он сейчас уйдёт вслед за ними. А теперь ещё и Игорь…
— Я всё слышала, — ответила лежащая тихим голосом. — Это просто невыносимо… но у меня есть ещё двое детей — и я обязана о них позаботиться. Так что помоги мне встать и одеться.
— Ну, вы тут это, подруги, давайте сами. А я пойду, пожалуй, — пробубнил Хартман.
Диана посмотрела на мужчину.
— Спасибо тебе, Джо. Тебе и Толияту. Передай ему, чтобы сворачивал операцию. Я почему-то уверена, что мы никого не найдём.
— Как скажешь, Диана. Ну, я пошёл.
Диана, с помощью Касии, одевается, потом смотрит на себя в висящее на стене зеркало. Из отражения на неё смотрит красивая женщина — но её взгляд холоден, и в уголках глаз собрались морщины.
— Как ты? — спрашивает Кассия.
— Плохо… но лучше я буду работать, чем тонуть в собственной боли. Как много наших погибло?
— Двадцать три разумных. Большинство — в городе, от обрушения коммуникационных тоннелей. Чёртов транспорт! На такое никто не рассчитывал. Всех погибших свозят в наш морг, и принято решение похоронить их всех вместе, сделав мемориал.
— Хорошее решение. Пойдем, сестра, займёмся делом.
Игорь (24 августа 2366 г.)
Передо мной раскинулось наше Зеркало, где-то за деревьями встаёт солнце, создавая непередаваемую игру теней в туманной дымке, висящей над водой. Вокруг ни души и странная, звенящая тишина — не слышно даже птиц. Я сижу, обняв колени руками, и смотрю на воду. В душе — тишина и покой.
Тихие шаги и такой родной голос:
— Ты чего это задумал, Игорь? Почему ты опустил руки?
— Папка… я не хочу спасать этот мир! Он сначала дал… а потом забрал у меня смысл биться за его спасение. В нем больше нет тех, за кого можно умереть, сражаясь.
— А как же твои братья?
— Их осталось только двое. Так мало…
— Достаточно! Ты думал, будет легко? Вот так ра-аз — и ты победил?
— Но…
— Никаких «но»! Ты мой сын — вставай и сражайся! Что ты нюни распустил, забился в самый дальний угол — и сидишь, хнычешь?!
— Что мне делать?
— Придумаешь — жизнь сама даст тебе якорь. Вставай и иди — у тебя будет за кого сражаться.
Встаю и оборачиваюсь — там рядом стоят мой брат и отец с дедом. На всех парадная чёрная форма с золотыми шевронами.
— Деда?!
Денис просто подмигивает. Дед берёт себя рукой за подбородок, оглядывает меня с ног до головы.
— Наследственность хорошая, подготовка тоже… должна справиться, — смотрит мне в глаза. — Все твои предки по обеим линиям вот уже несколько столетий — воины. Не подведи нас!
Отец подходит и с нежностью проводит рукой по моей щеке.
— Мы всегда рядом, Игорь, всегда с тобой — помни об этом. Прощай, — говорит и возвращается к остальным.
Они козыряют мне, разворачиваются и уходят в туман. Какое-то время я слышу их шаги, потом стихают и они.
Открываю глаза. Вокруг — только темнота и тихий, на грани слышимости, гул. Где я? Через несколько мгновений я вспоминаю… Свой поход вдоль горячего потока в месте со спрыгнувшим ко мне Барсиком, и как мы оттуда выбрались, просто разнеся скалу над собой огненным копьем. Как по лесу блуждал. Вспомнил гривастого волка, с которым поменялся ножами, вспомнил корабль и добрую молодую докторшу.
Судя по звукам, мы куда-то летим — а раз меня не отправили к нашим, то я всё ещё на борту. Охренеть, как капитан-то на это подписался?! Контрабандисты — маниакально осторожный народ… и зачем он повесил на свою голову такой геморрой, как я, просто непостижимо!