— ЧТО?!
— Так ты что, сильнее даже синеньких дамочек?
— Причём гораздо сильнее. И ещё…
— Что ещё?
— У меня нет импланта, если что.
— Как нет?! Совсем?
— Угу, он мне не нужен.
— Да… за таким уникумом они могли полк послать. И не то, что семью — половину колонии вырезать. Как же ты сбежал?
— Я не сбегал. Я их всех убил. Всех, кто меня догнал, я убил, кого как: кого из богомола, кого биотикой.
— И скольких ты убил?
— Тридцать шесть разумных.
— Охренеть! — шепчет слева Кид. Вся команда смотрит на меня с удивлением, и только Чарли — с восторгом.
— Ты не ошибаешься?
— Нет. Могу рассказать про каждого, хотите?
— Нет, нет! Не надо, — отвечают хором все.
— Внимание, слушайте все, — говорит, стоящий у дверей на мостик капитан. — Чарльз, ты, как «дед» корабля и мой старпом, обеспечь юнгу Игоря одеждой и КОКОСом, у тебя в мастерской всё для этого есть. А то у неё сейчас вид, как у огородного пугала. Дебора, как у него со здоровьем?
— Вроде нормально, но точнее я скажу после обследования. Думаю, через несколько дней она будет в полном порядке.
— Обязательно протестируйте его — надо будет приставить юнгу к какому-нибудь делу. Нечего ей без дела слоняться. Всем всё понятно?
Кивки, дружное мычание и одобрительные возгласы были ему ответом.
— Я на вас надеюсь. За дело, друзья!
Я набрасываюсь на еду. Это снова сендвичи. Вкусно конечно, но хочется чего-нибудь посущественнее. Того же мяса. Оно на корабле есть, вон мой кот уплетает за обе щеки.
Часть 12.3 Прощание с мертвыми.
Мендуар, 22 сентября 2366 г.
Чистое светлое поле на берегу озера, огромная толпа разумных, кого здесь только нет — кажется, собрались все расы известного космоса. В ослепительно белых одеждах стоят турианцы, белый цвет — траурный у этой воинственной расы. Рядом, в багрово алых, стоят батарианцы; люди и азари — в антрацитово-чёрных. Платки и вуали на лицах женщин. Строгие формы костюмов у мужчин. Саларианцы в ритуальных латах, с клинками на поясе. Почётный караул в изготовленной недавно парадной форме милиции Мендуара. В руках у воинов верные карабины — эти охотничьи «НК 330» стали беспощадным карающим клинком для нападавших. Длинный бетонный саркофаг, на дне которого ровным рядом стоят гробы — их почти три десятка. Серебристый матовый металл — последнее пристанище защитников. Они все здесь — все двадцать пять разумных. Последним привезли старого адмирала — того, кто сделал возможным победу колонистов, того, кто обучил и сплотил их всех… таких разных, но в то же время таких похожих. Старого воина достали на Земле — достали подло, снайпер стрелял в спину.
Шелест травы и лёгкие хлопки ткани под ветром, спокойная тишина — все слова уже сказаны, все слёзы уже выплаканы. Общее горе сплотило их, они больше не представители разных рас, они — один народ, народ Мендуара.
Низкий гул с неба. Там висит тяжёлый погрузчик, под ним, на подвесах, плита. Погрузчик пошёл вниз, и плита медленно опустилась на саркофаг, закрыв его. Громко щёлкнули захваты, и тросы втянулись под погрузчик. На чёрном граните плиты — двадцать пять имён. Мужчин и женщин. Вдоль могилы стоит длинный чёрный обелиск, и, как будто внутри полированного камня, стоят разумные — стоят и смотрят на всех остальных. Талант художницы передал это поразительно точно.
Она до сих пор не могла поверить, что её Игорька больше нет. Того, кто открыл ей мир рисунка, мир красок. Который был рядом всегда, даже когда был далеко. Который мог утешить парой слов или просто взглядом…
Она помнила утро, когда очнулась в госпитале — обычно сюда залетал Игорь, а теперь и она сподобилась. Большая светлая палата… и на соседней койке сладко спит тот, которого они считали погибшим!
— Насар! — шепчет она. — Насар, проснись!
Яркая синь глаз, удивление во взгляде. Подруга оглядывается, смотрит на себя.
— Где мы, Азанти?
— Да ты что, не узнаёшь? Это же наш госпиталь! Это значит — мы победили! Ты слышишь, Насар, победили! И Игорь, я просто не знаю как, сумел тебя спасти! — тут она вспоминает о погибших, и на сердце падает тень.
— Кто?! — мгновенно поняв причину, шепчет Насар.
— По словам Игорька, почти все. Остались только папка и дядя Миша. Но она говорила, что может ошибаться. На счет Алеши не знаю, я когда его видела он в коме был. Но неужели он прав?
— Он ошибся, — раздается голос отца от дверей палаты.
— Папка!
— Дядя Анкер!
— Пап, но тогда кто?
Отец тяжело вздыхает:
— Миша умер от ран, уже после боя. Денис и Оливия погибли в бою. Остальные живы. Хотя Алеша до сих пор в медикоментозной коме, его отправили в госпиталь ВКС на Земле, в криостазисе. Рэйтнейт сказала здесь его не вытянуть даже регенератором. Останется глубоким инвалидом.