— Мама жива! И тетя Даян, и Кассия, и Ванечка, и Лина! И дядя Дахи, и Аэгих! И даже Алеша — восклицает Азанти.
— Да, все живы.
— Дядя Анкер, а где Игорь? — задает вопрос Насар.
Отец опускает глаза.
— Папка… скажи что это не так!.. Нет, пожалуйста! — шепчет он.
— Его так и не нашли… считают, что он упал в горячий поток, и тело затянуло в пещеры. А преданный кот отправился вслед за ним.
— Духи, какой ужас! — кричит Насар. Яркий день становится чёрным.
Они стоят рядом, взявшись за руки. Насар — в снежно белой тунике и таких же брюках и сапогах, на голове капюшон; Азанти — в ярко алой одежде скорби. Там, на чёрном обелиске, стоит и смотрит на них Игорь. Всю свою душу, весь свой талант вложила она в эти гравюры. Сначала на листах пайперола, а потом и в камне, с помощью станка. Но в саркофаге лежит один пустой гроб, в нем — только коммуникатор. Коготь забрал Насар. За спиной стоит Дахи, его сильные руки лежат на плечах у них. Рядом отец, на его руках сидит Лина. Ровная шеренга милиции абсолютно синхронно поворачивается, приклады упираются в плечи, стволы карабинов смотрят в небо. Звучит команда и следует залп, за ним другой, потом третий. Саларианцы стоят, вытянув руку с зажатым клинком. Церемония завершена, и разумные начинают расходиться.
— Вот и всё, — тихо говорит Дахи.
— Нет, не всё! — отвечает Насар. — Я отказываюсь верить в её смерть, пока лично не увижу его мёртвым. Пока не потрогаю и не почувствую это. Для меня они живые. Просто уехали очень далеко.
— Я поддерживаю тебя, Насар, — соглашается Азанти. — Они живые. Живые!
Мужчины переглядываются и качают головами.
— Идём домой, девоньки, — говорит батарианец. Вся группа разворачивается и уходит, а на чёрную гранитную плиту начинают падать капли дождя.
Мендуар, Ранчо «Шепот», вечер того же дня
На мягком и, по виду, новом диване сидят две женщины: турианка и человечка. Сидят, взявшись за руки и с любовью глядя друг на друга.
— Значит, ты уезжаешь, Даян? — спрашивает со слезами в голосе турианка.
— Я не могу пока здесь жить, Кассия. Я почти не сплю — просыпаюсь от каждого шороха. Мне всё время кажется, что они вот-вот войдут — и я услышу шаги Игорька, сбегающего по ступенькам на тренировку. Тихие шаги Миши, его спокойный голос, спрашивающий о чём-то сына. Его смех. Это невыносимо, Кассия! Мне мерещится бренчанье гитары из комнаты мальчиков. Ваня каждую ночь их зовёт во сне. Кассия… — Человечка утыкается в грудь турианки, и её сотрясают глухие рыдания.
— Что говорит Рэтнейт? — спрашивает сквозь слёзы Кассия.
— Говорит, нам надо сменить обстановку, полностью. Это значит — уехать с Мендуара.
— И куда?
— Я связалась со Стивом — меня восстанавливают во флоте. Я забираю Ивана и улетаю на «Арктур». Видимо, пришло время капитан-лейтенанту Шепард снова встать в строй. Леша будет восстанавливаться в Балаклаве около года, он практически сжег себя биофорсажем. Как выжил непонятно.
— Ты же врач, Даян!
— Пока нет — пока раны не заживут, я не хочу быть врачом. Хм-м… ты знаешь, а ведь отец был прав, наше призвание — быть военными. Теперь я поняла это точно.
— Артур был мудр… ваш отец редко ошибался.
— Редко… но уберечься не смог.
— Не смог...
— Когда, Даян?
— Через три дня прилетит Стивен, и я улечу с ним. Кассия, что с расследованием?
— Мы вскрыли почти всех замешанных. Остались только несколько моментов на Иллиуме. Ничего, мы подождем пару лет, чтобы они успокоились… а потом убьём всех. Одного за другим. Толият готовит несколько групп и сам готовится.
— Прямых улик, конечно, нет?
— Нам хватит косвенных — в таких делах этого вполне достаточно.
— Мастер-ассасин на тропе мести, с поддержкой целой колонии… Он достанет их всех, я уверена.
— Нас поддерживает не только администрация колонии, но и директорат «РМ», КГБ Союза, СВР Иерархии и некоторые матриархи. Подключилась даже ГОР.
— Надеюсь, ты не?..
— Конечно нет, я же не професиональный военный. Хотя кровь наших мальчиков, и моих друга, твоих отца и матери вопиет об отмщении! Но я знаю, что у меня маленькая дочь.
Женщины встают и подходят к окну, за которым, на стоящих в палисаднике креслах, сидят дети — там Бина, и Насар с Азанти, и Алекс Хартман с Алисой под ручку.
— Бедная Бина… Как она это пережила?
— Рэтнейт сказала, что очень тяжело. Но она сильная — должна справиться.