И я увидел ретранслятор… с мостика открывался отличный вид на это СООРУЖЕНИЕ! По сравнению с реле, наш «Барсук» смотрелся мухой-дрозофилой рядом с авианосцем. Колоссальное, потрясающее сооружение… Боже! Как справиться с создавшими подобное?.. Как?!
— Куда нас отправит? — спрашиваю я.
— Туманность Вдовы, — ответил парень, чья голова торчала тогда из люка. — Оттуда — своим ходом на Бекенштейн. Я Уильям Гиббс кстати, пилот.
— Туманность Вдовы — это где Цитадель?
— Ага, там. Только к Цитадели мы и близко не подойдём, даже не увидим. А там, поверь, есть на что посмотреть…
— Это точно! — эхом несётся по мостику.
Мы подходим к вращающимся кольцам… мгновенное, неуловимое глазу движение — и перед нами светящийся тоннель.
— Вошли в реле, все системы в норме, — говорит Билли. — До выхода в точке финиша: 47 часов 11 минут.
Н-да… и никакого мгновенного перехода. Нет, вру — в реле первого типа переход мгновенный, но только из пункта А в пункт Б. Хоть через всю галактику. А вот реле второго типа — здесь переход требует времени, пока тебя сеть ретрансляторов передаёт от одного к другому. Правда, ты этого не замечаешь. Главное — от жары не сдохнуть. Потому что в канале реле всё тепло, генерируемое кораблём, в нем и остаётся. Так что по выходу будем часа два идти малым ходом, с открытыми теплообменниками.
— Юнга, зайди к «деду» в инженерный, — говорит мне капитан.
— Ай-ай, сэр, — отвечаю я и ухожу с мостика.
Уже в спину слышу:
— Вот как отвечать надо, клоуны! А не то, что вы — мычите всякую хрень… — и закрывшаяся дверь отсекает от меня дальнейшее.
Спускаюсь в инженерный. На мне пока штаны моего порваного уника и майка, пожертвованная мне одной из девушек — Мате Родригес. Эта невысокая, хрупкая на вид бразильянка была помощницей нашего суперкарго Малколма О’Доннела, и маечка стала моей временной одеждой. Сегодня утром Дебби сняла мне повязку с руки, и Чарли сказал, что готов меня одеть. Захожу к нему в мастерскую — старпом сидит за столом с терминалом и смотрит на меня.
— Привет, le lactaire, раздевайся и вставай на площадку сканера.
— Что, совсем?..
— Ну, ты же не будешь носить свою одежду поверх своих шмоток?
— Но… ладно.
Скидываю с себя одежду, включая боксеры и носки, встаю на площадку сканера.
— Руки в стороны, ноги на ширине плеч, пальцы на руках растопырь.
По моему телу начинают бегать лазерные лучики сканера.
— Голову прямо держи, смотри перед собой, — ворчит Чарли.
Застываю в неподвижности. Площадка медленно делает полный оборот и застывает.
— Всё, одевайся и садись в угол на кресло. Сейчас изготовим тебе пару комплектов — и сходишь, переоденешься.
В углу начинает гудеть здоровенный универсальный станок. Что в нём происходит — не видно. Пшикает дверь, и в мастерскую заходит капитан. Он садится на стоящее рядом кресло и с интересом смотрит на меня. Я сижу поглаживаю Барсика, он эти дни от меня вообще не отходил.
— Нам надо поговорить, Игорь.
— О чём, сэр?
— О тебе. Нам надо решить, что с тобой делать.
— А что со мной делать? Отвезите на Землю к деду — и все дела.
— Это сложно… Мы не летаем на планеты просто так, для нас это слишком дорого. Никто не знает, когда мы будем на Земле.
— Но можно связаться с дедом с Бекенштейна, и он подскажет, как действовать. Может, посадите меня на рейсовик до Земли, и всё? А там он встретит.
— Тебя не возьмут на рейсовик, малыш — без сопровождающих не возьмут, а взять его негде.
— Тогда дед сам прилетит к вам, надо только подождать.
— Это возможно, но могут возникнуть проблемы с властями. Необходимо оформить тебя, а как это сделать? Ведь твои документы остались на Мендуаре.
— Мне почему-то кажется, капитан, что мне не стоит светиться перед властями. «Цербер» может отслеживать всё, что касается произошедшего в Колонии — и если всплывёт моё имя, то они узнают, что я у вас!
Чарли зарычал, его руки на спинке кресла сжались так, что костяшки стали белого цвета.
— Я убью любого, кто попробует тебя тронуть! Тем более — церберовцев!
— Чарли, мы лишь торговцы — нас раздавят и не заметят, — говорит Макс.
— Но что же делать, капитан? — спрашиваю я.
Он хлопает себя по коленям:
— Придём на Бек — будет видно. Как плечо?
— Всё хорошо, капитан.
— Ну и замечательно! Ладно, я пошёл завтракать, вы тоже долго не задерживайтесь.
И капитан выходит из мастерской.
Бекенштейн
«Барсучонок» входит в верхние слои атмосферы, обзорный экран заполняют сполохи плазменных вихрей. Как это, оказывается, красиво! По мостику скороговоркой летают переговоры пилота, капитана и безопасника. Я подпираю косяк двери, так как кресел больше не предусмотрено, но мне и так хорошо. Чарли изготовил мне одежду и, по мнению капитана, несколько этим увлёкся — у меня теперь аж шесть уников. Два белых — рабочих; один светло-серый со вставками тёмно-синего — для работ на поверхности при погрузке-разгрузке и работах на обшивке; а также разноцветные парадно-выходные. И белья полный шкаф.