Это было совсем не сложно. Маленький радиоуправляемый дозатор под кожей, впрыскивающий песок прямо в кровь — вот и все, что было нужно. Используя раствор с концентрацией, близкой к 100 %, им требовалась всего пара капель песка, чтобы отправить его в полет. Рано или поздно запас в дозаторе иссякнет, но это давало ему мало надежды: он понимал, что «Церберы» просто заново наполнят его.
Глаза закрылись, отгораживая его от мира. Жнецам было нужно, чтобы он отдыхал — преобразование еще не завершилось. Они хотели, чтобы он спал, и он заснул.
Призрак и доктор Нури наблюдали за всей этой сценой через одностороннее стекло. Физические изменения, происходившие с телом Грейсона, были отвратительны, но любая вина, которую испытывал Призрак за то, что они сделали с ним, заглушалась осознанием того, что собираемая ими информация может оказаться бесценной для предотвращения или отмены изменений в будущих жертвах. Что более важно, они изучали пределы фактических способностей Жнецов.
Поначалу данные, казалось, повторяют результаты, полученные при экспериментах на так называемых хасках — несчастных людях, превращенных в безмозглых зомби гетами во время попытки Сарена захватить контроль над Цитаделью. Но Призрак знал правду о той войне: Сарен и его армия были слугами, подчинявшимися Жнецу по имени Властелин. И технология, которую они использовали для превращения людей в хасков, пришла не от гетов.
Но метаморфозы, происходившие с Грейсоном, были чем-то более тонким и сложным. Он не становился безмозглым рабом. Он превращался в сосуд, в проводник Жнецов — так же, как Сарен до него. А прежде чем погибнуть от руки коммандера Шепарда, Сарен стал очень и очень сильным.
— Его сила быстро растет, — заметил Призрак, обращаясь к доктору Нури. — Скоро мы не сможем держать его взаперти.
— Мы внимательно следим за преобразованиями, — заверила его ученый. — Пройдет еще минимум неделя, прежде чем угроза его побега станет реальной.
— Вы уверены в своих вычислениях?
— Я готова поручиться за них моей жизнью.
— Вы уже поручились своей жизнью, — напомнил ей Призрак. — И моей тоже.
Повисло неуклюжее молчание, и Призрак добавил:
— Я даю вам еще три дня на изучение. Это максимальный риск, на который я готов пойти. Я выразился ясно?
— Три дня, — кивая, произнесла доктор Нури. — После этого мы уничтожим объект.
— Предоставьте это Кай Ленгу, — сказал ей Призрак. — Он здесь именно для этого.
Глава 10
— В соответствии с моими расчетами, нам нужно нанести удары по шести объектам, обозначенным на первой страницы отчета.
За долгие годы Кали много раз выступала с докладами, часто перед влиятельными и важными людьми. Но в душе своей она была исследователем, а не оратором и не могла до конца избавиться от холодного, тяжелого комка, который скапливался где-то в глубине живота, пока она говорила.
— Список имен рядом с каждым объектом — это подтвержденные агенты «Цербера», которые, как предполагается, владеют особой информацией о планировке или защитных системах соответствующей цели.
Делать этот конкретный доклад было ничуть не проще из-за того, что все в зале, кроме Андерсона, были офицерами турианской армии. Они смотрели на нее с сосредоточенностью стаи ястребов, следящих за мышью на земле — восемь пар холодных, немигающих глаз.
— Для того чтобы использовать полученную от них информацию, не дав «Церберу» возможности опомниться, ударные группы должны выступить прежде, чем СБЦ произведет задержания.
Даже если кто-то и успеет послать предупреждение, эти базы расположены в удаленных секторах, которые еще не подключены напрямую к галактической информационной сети. Пройдет какое-то время, прежде чем они получат сообщения.
— Сколько времени у нас будет с момента арестов до непосредственных атак? — спросил один из турианцев. Его форму отягощало множество медалей, приколотых к груди.
Когда она вошла в комнату, ей представили собравшихся, быстро перечислив их имена и звания, пока она обходила стол. Она даже не пыталась запомнить их.
— Четыре часа, — ответил вместо нее Андерсон. — У СБЦ будет масса времени, чтобы допросить арестованных и передать вам информацию.
— Используя полученные сведения, командир каждой ударной группы имеет право изменить план атаки на свою цель, — добавила Ориния.
— Эта информация надежна? — прозвучал вопрос другого турианца. Это оказалась женщина.
Тонкий белый шрам тянулся вдоль ее челюсти, своим оттенком выделяясь на фоне темно-красных татуировок, обозначавших цвета колонии, в которой она родилась. Она была единственной женщиной, кроме Оринии, среди присутствовавших здесь турианцев, а значит, Кали смогла припомнить ее имя: Динара.