Ему хватило терпения не изменять ей до расставания, но как только она сказала: «Пошёл вон», — он ушёл к другой.
Буквально на следующий день.
Девушка не убивалась настолько, чтобы быть такой, как её пациенты.
Она была стойкой и умудрялась карабкаться по карьерной лестнице.
Сейчас ей кажутся глупыми те отношения.
Если бы она посмотрела на них под другим углом, поняла бы это сразу.
Именно помогая решать проблемы другим людям, она решила свои собственные.
Ифа не могла уснуть.
Ей вплоть до смеха казалось парадоксальным то, что ночи она проводит в одиночестве.
Сколько бы людей не оказывалось в её постели — засыпала и просыпалась она одна.
Женщина встала, накинула на плечи кардиган и прошлась по дому.
Дверь в комнату сына была плотно закрыта, на двери висела табличка с надписью:
«шлюхам не входить» и изображён череп с костями.
Раньше её сердце совсем не болело от того, что пришлось оставить Лукаса родителям. Возможно, тогда она и сама была совсем девчонкой и не понимала, что она бросает своего ребёнка.
А сейчас, стоя на холодном кафеле босиком, Ифа хочет заплакать.
Теперь он бросает её, и ей больно.
Было ли Лукасу так же больно, когда он узнал, что родная мать его бросила?
Скорее всего, да. И это ещё один повод её ненавидеть.
«Я просто не хотела, чтобы ты рос с такой матерью, как я».
Половину ночи она просидела под дверью сына, пока он не попытался её открыть.
Несколько раз Лукас толкнул дверь, которая открылась только с четвёртого раза.
— Ты пыталась меня закрыть здесь? — сразу спросил парень, заметив, что Ифа плакала.
Он зол на неё, поэтому в глубине души рад её слезам.
— Нет.
— Тогда почему ты торчишь под дверью? Разве я тебя звал? — женщина уже пожалела, что оказалась здесь во время пробуждения Лукаса.
— Это мой дом.
— И что? Отправь меня в приют и не придётся больше делить территорию, — Ифа поспешила ретироваться в свою спальню, но сын её нагнал. — Куда ты? Разве ты не поговорить со мной хотела?
— Ложись спать, завтра в школу.
— С какой стати ты указываешь мне, что я должен делать? Указывай своему Хасану!
— Не повышай голос.
— А то что? Выбросишь меня из своего дома? Может, я этого и добиваюсь. Кстати, мне всегда было интересно, почему ты меня ещё не сдала в детдом?
— Прекрати.
— А что? Скажи, и я пойду к себе. Почему я всё ещё здесь? Ты мазохистка? Любишь, чтобы тебе боль причиняли? Это ведь то, что я делаю, — Ифа растерялась всего на мгновение.
Она была благодарна тому, что всё-таки посетила сеанс доктора Миллер.
По крайней мере она знала, со слов врача, что ребёнок начнёт задавать ей вопросы.
— Я любила твоего отца.
— Кто он? — щёки Лукаса стали почти малиновыми. Он чувствовал себя идиотом, несмотря на то, что пытался выставить таковой свою мать.
— Просто один парень.
— Богатый упырь?
— Нет. Он был старше меня всего на четыре года.
— И что? Он опрокинул тебя?
— Скорее, наоборот. Я бросила его, как только узнала, что беременна. Мои родители могли бы упечь его за решётку, если бы узнали.
— Он жив сейчас? — Лукас, возможно, не до конца осознавал, что спокойно задаёт матери вопросы, на которые та отвечает.
Это могло быть похоже на непринуждённую беседу, если бы Ифа не лгала сыну об отце.
— Я не знаю.
Она не хочет, чтобы он знал правду.
Ведь эта ложь, кажется, дала трещину в ненависти Лукаса.
Ей хочется ненавидеть саму себя за невозможность сказать правду.
Обещала не лгать, но не сумела.
Когда Лукас озадаченно кивнул головой и ушёл к себе, Ифа подумала о докторе Миллер.
Вернее о том, чтобы вновь прийти к ней на приём.
Один выходной в неделю — это пытка для Мари.
Она совершенно не знает, куда себя деть.
Вообще, один выходной не должен существовать в принципе, по её скромному мнению.
Либо отпуск, либо работа.
А этот жалкий день — способен лишь раздразнить своим наличием и промчаться, как два часа.
— Пейдж! Ты куда? — девушка подняла тяжёлые веки и сразу же обратила внимание на быстрые сборы подруги.
— Хорошо, что ты уже встала. Я твоего выходного ждала, как дождя в пустыне.
— Зачем?
— Как зачем? Я на работу поеду, а ты с Лизэль посидишь. Она уже позавтракала и играет на постели. Так что, раз встала, не спи больше.
— А няня где?
— Сегодня я отпустила её. Зачем деньги тратить, когда у тебя выходной?
«Да, и правда».
Мари подумала, что выходной у неё был до того, как она проснулась. А сегодня она играет в няньку.
— Ну да, логично.
— Всё, я побежала! Если что, звони.
— Давай, удачного дня.
Мари встала, потянулась, и прежде чем пойти приводить себя в порядок, убедилась, что ребёнок ничего не натворит.
Лизэль не отличалась спокойствием, поэтому Мари заранее представляла этот день весёлым.
Когда девушка вернулась из душа, Лиза измазала чем-то белым крышку её ноутбука.
Позже Мари выяснила, что это был крем из эклера.
— И что мы будем с тобой делать сегодня? — Лиза засунула в рот палец и была отвлечена только на него. — Горе ты моё, пошли гулять на улицу.
Из-за отсутствия опыта в уходе за детьми, Мари одевала ребенка довольно долго.
Одни носочки на брыкающуюся девочку она натягивала минут пятнадцать.
В конце концов, она даже устала и задалась вопросом: как Пейдж делает это каждый день?!
Звонок в дверь отвлёк Мари от попытки сделать смешные хвостики на голове Лизы.
— Сиди тут и не двигайся, я пойду посмотрю, кого к нам притащило.
Открыв дверь, девушка даже посмотрела по сторонам, когда увидела Ифу Блаттер на пороге своей квартиры.
Мария в шутку подумала:
«Надеюсь, она без чемодана пришла ко мне».
Женщина держала в руках только кожаную папку, и это, в какой-то степени, успокаивало Мари.
— Мисс Миллер, можете выслушать меня? — девушка вздохнула, прежде чем пропустить гостью в свой дом.
Ифа застыла, как только вошла.
Весь её вид говорил о том, что она передумала и хочет сбежать. Мария проследила за взглядом женщины и улыбнулась, когда увидела Лизу.
— Познакомьтесь, Ифа, это Лизэль, маленький постоялец этого дома и дочь моей подруги, по совместительству, — Ифа кивнула, но так и не сдвинулась с места.
У Марии появилось ощущение, что эта женщина просто боится детей.
«Вот так, странно и глупо.
Мать, у которой есть почти взрослый сын, боится детей».
Она не стала держать Ифу на пороге, а сразу же пригласила её в кабинет.
Лизу она взяла с собой, чтобы ребёнок был на виду.
Пока они будут беседовать, Мари не думает, что это будет долго, Лиза может посмотреть мультфильмы на её ноутбуке.
— Вы хотели поговорить? — девушка заняла своё кресло, понимая, что выходной день от рабочего мало чем отличается.
— Да. Возьмите это, — женщина протянула папку, чем напомнила жест своего сына, когда он впервые был на сеансе.
— Что здесь?
— Некоторые бумаги… которые будут вам необходимы. Знаете, мне кажется, ваша методика работает. Я разговаривала с Лукасом этой ночью.
— Ночью?
— Да, так получилось. Мне не спалось, ему тоже.
— Хорошо, это действительно хорошо! Как прошёл разговор?
— Довольно… безболезненно, но я снова совершила ошибку, — Ифа взглянула на Лизу, смеющуюся и смотрящую мультик. — Я солгала ему об отце.
— Лукас поинтересовался, кто был его отцом?
— Да.
— И что вы сказали?
— Я сказала, что это был хороший парень, которого я безумно любила.
— В самом же деле? — Ифа замолчала и подняла глубокие карие глаза на девушку. Мария знала, что парнишка спросит её об этом, но не думала, что так скоро.
То, как Мари ожидала ответа от Ифы, приравнивалось к нырянию под воду.
Воздух в лёгких практически заканчивается, а Ифа всё ещё давит её своим молчанием.