— Раньше нравилось. Родители тогда сказали, что это не профессия и я буду поступать на экономический, а потом — займусь их семейным бизнесом.
— Что за бизнес?
— Несколько книжных магазинчиков. Я обанкротила их и продала в итоге. Не вышло из меня экономиста. Да и вообще никого не вышло, по сути. Даже ребёнка своего я не растила.
— Не впадай только в чувство вины, ладно?
— Хорошо.
— Как ты смотришь на то, чтобы купить хорошую камеру и посетить курсы фотографа?
— Зачем?
— Ты попробуешь заняться тем, чем тебе ранее запрещали. Ты же хотела этого?
— Я даже не знаю, заинтересует ли это меня сейчас…
— Для этого и нужно пробовать. Не понравится, значит, не твоё. Попробуем?
— Да, наверное, можно.
Мари казалось, Ифа не до конца понимает, что без Хасана ей придётся самостоятельно зарабатывать на жизнь, и как бы выразился её отец: «Держать ложку».
Девушка старалась смотреть далеко вперёд и представляла: каким образом Хасан ещё попытается вернуть себе свой ускользнувший «Трофей».
«О чём я вообще? Хасан ведь ничем ей не помогал и не поддерживал.
Он лишь брал в аренду её тело и давал за него хорошие деньги. А чтобы Ифа не чувствовала себя только его шлюшкой, он «доверил» ей свой бизнес.
Ифа ведь не знает, что она была липовой управляющей и на самом деле — он сам следит за своим бизнесом».
====== 18 ======
Мари проснулась от оглушительной стрельбы на всю квартиру и от сердитых воплей Лукаса.
Если бы девушка не помнила, как своими же руками помогала занести коробку видеоигр, она бы подумала, что у подростка что-то случилось.
— Мама, ну как так-то? Я в упор тебя не видел! Откуда ты палила?
— Места надо знать.
«А вот это уже интересно».
Мари резко обернулась ко второй половине кровати, которая была пуста, и дальнейшая цепочка событий составилась сама собой: «Выходит, Ифа всё же играет с сыном в видеоигры? В самом деле? Она сидит там на полу с джойстиком в руках? Я немедленно должна это увидеть».
— Какие места? Тут тупо негде прятаться. Ты за грузовиком была?
— Не скажу, у тебя опять миссия провалена.
— Не-е-е-ет! — снова завопил Лукас, изображая плач ломающимся подростковым голосом. — Я больше не сяду с тобой играть!
— Не ори, пожалуйста! Человек в соседней комнате спит, а ты тут устроил рёв пещерного медведя.
— Ладно, последний раз играем.
Мари на цыпочках вышла из спальни, прошла по коридору и остановилась возле большой арки, ведущей в гостиную.
Зрелище и правда было забавным.
Лукас лежал на диване, на животе, а в вытянутых руках крепко сжимал джойстик.
Ифа сидела на полу, на нескольких подушках, в позе лотоса и быстро нажимала на кнопки джойстика.
— Я вижу твоего чувачка, мам. Глаз с него не спущу на этот раз.
— За своим смотри, умник.
— А вам не проще играть с двух мониторов, к примеру?
Лукас поставил игру на паузу и обернулся. Ифа будто ждала этого момента, чтобы сказать сыну: «Game over».
— Нет, не проще. Я не буду всегда с ним играть. Просто не знала, чем занять себя этим утром.
— Мама приготовила какой-то ананасовый салат, — проворчал Лукас, имея неосторожность вмешиваться в их разговор. — Если не будешь, мне скажи, ладно? Я доем.
Мари поставила парню щелбан, прежде чем уйти на кухню вслед за мисс Блаттер.
Пока Ифа гремела тарелками, расставляла на стол продукты, девушка наблюдала за эмоциями на её лице.
«Какая-то она задумчивая. Не думает ли, что зря всё это со мной затеяла?»
— Чем планируешь сегодня заняться?
Ифа присела на стул, напротив девушки.
— Пока не знаю. Может, схожу на маникюр, пройдусь по магазинам… уборкой займусь, в конце концов.
— Насчёт навыка фотографа подумала?
— Не уверена, но я бы попыталась.
— Хорошо. Тогда, ищи и выбирай себе курсы, а с меня хорошая камера.
— Спасибо тебе, — женщина вытянула руки через стол и осторожно коснулась Мари, — за поддержку.
— Рано ещё благодарить. А салат, между прочим, обалденный. Передай Лукасу, что он зря надеется на добавку.
— Я просто приготовлю ещё.
И вот в такие моменты Мари казалось, что так должно быть. Что, если трудности «реабилитации» минуют их? Что, если они смогут справиться со всем без каких-либо усилий? Как вышло с Лукасом и его встречей с отцом. Мари ведь приготовила для него целую терапию и порядка четырёх тестов, но ничего из этого не понадобилось.
Находясь на работе, в ожидании пациента, девушка рисовала схему возможных трудностей её главного пациента.
«Нельзя предугадать, как тебе поступить в той или иной ситуации, но можно иметь несколько вариантов в голове. Я думаю, что занятия, как, например, курсы фотографа, пойдут ей на пользу. Она далеко не дура, несмотря на то, что Хасан убеждал её в обратном. Хасан… с этим товарищем тоже следует быть осторожнее. Мало ли что он способен выкинуть».
— Доктор Миллер, разрешите?
— Конечно-конечно, прошу вас! — мужчина прошёл в кабинет и, тщательно отряхнув диван от несуществующей пыли, присел на его краешек.
— Мистер Андерсен?!
— Да. Я звонил в вашу клинику сотню раз. Всё пытался попасть к вам на сеанс, целых три месяца! Был возмущён…
— Я рада, что вы всё-таки здесь. — Мари посмотрела на его историю, которую он указал для специалиста и нахмурилась. — В вашей истории сказано, что вы «профессиональный» изменник. Можете рассказать об этом подробнее?
— Это чистая правда, доктор! Вот рад бы соврать об этом, а самому себе врать не получается. Знаете, в чём проблема? Я снимаюсь в кино.
— Вы актёр?
— Да! То есть… мою актерскую деятельность не совсем принято называть актёрской. Я порноактёр. Понимаете?
— Лучше, чем вы можете себе представить, — Мари, естественно, подумала в этот момент о мисс Блаттер.
— Хорошо. Однажды, я встретил хорошую девушку. Я был по уши влюблён в неё. Знаете, я тогда впервые понял, что это такое.
— Любовь?
— Да, — мистер Андерсен улыбнулся, ударяясь в прекрасные воспоминания своей жизни. — Я трепетно и горячо, как только умел, любил её. Сначала девушку, затем жену, а потом и мать моей единственной дочери. Вам, наверное, сейчас кажется, что я изменился и стал хорошим человеком? Нет. Я врал и продолжаю врать жене. Я был верен ей всего неделю, пока мне не предложили контракт на два миллиона.
— Сейчас, вы продолжаете сниматься?
— Да.
— И ваша жена ничего не знает?
— Совершенно верно. Я хочу, чтобы вы помогли мне. Я не могу отказаться от этой жизни, но и семью потерять я не хочу!
— Когда вы познакомились, ваша жена знала о вашей «профессии»?
— Да.
— Как она к этому отнеслась?
— Ей было неприятно. Я до сих пор помню её красивое личико, полное отвращения.
— Но вас это не остановило?
— Нет.
— Хорошо. Тогда, что мешает вам продолжать жить так, как сейчас?
— Это вы имеете в виду — продолжать изменять жене?
— А что вас не устраивает? Вы ведь сказали, что менять свой образ жизни вы не готовы. Что нам остаётся?
— Я бы хотел как-то… спросить у неё разрешения, я не знаю. Не все же пары моногамны, в конце концов.
— Верно. Не все. Прежде чем предложить вам терапию, хотелось бы уточнить, какой реакции вы ждёте от своей жены?
— Мне кажется, она захочет меня бросить.
— И вы готовы попытаться?
— Да.
Сказать, что Мари была удивлена, ничего не сказать.
«Во-первых, это совпадение будто самая ужасная шутка.
Что за юморист писал мою судьбу?
А что, если Ифа тоже не сможет быть с кем-то одним?!
Что, если она уже едва держится?
Но я надеюсь, она сказала бы мне, наверное. Или нет? А я точно одна у неё? Мы ведь не обсуждали это… Чёрт!»
После работы девушка отправилась в свою квартиру.
Ощущение пустоты преследовало Мари в каждой комнате.
Она смотрела на нетронутые никем, кроме неё, предметы, и ей захотелось представить Ифу посреди своей комнаты.