— Это твоя эрогенная зона, — мягко сказала мисс Блаттер, проводя по всей ушной раковине языком.
— Откуда ты знаешь?
— Твоя реакция. Я заметила это ещё в отеле, в нашу первую ночь.
— Только уши?
— Нет, не только, — Ифа опустилась поцелуями к животу Мари, заставляя её вздрагивать от ощущения влажных волос женщины. Как только Ифа запустила язык в пупок девушки, та непроизвольно сжала ноги и застонала, — ещё вот здесь…
====== 19 ======
Вот уже четвёртый день Мари пыталась помочь мистеру Андерсену исправить его глупейший поступок.
«В общем, я обо всём рассказал жене. Но действовал я мягко, честное слово».
А вот Мари знала, что это не так.
«Судя по тому, как супруга пациента выключила телефон и пошвыряла все его вещи через окно, словно в плохой мелодраме, он сказал ей всё, как есть.
Можно сказать, что даже перед фактом поставил».
Вот уже четвёртый день Мари жила в доме Ифы Блаттер.
Она буквально поглощала каждый проведённый вместе день и открывала для себя много разных привычек и особенностей Ифы.
Например:
Она ненавидит беспорядок (особенно на кухне); бесится, когда обувь валяется на полу, а не аккуратно стоит на полке; ненавидит повторно кипячёную воду в чайнике; у неё аллергия на помидоры, хотя она часто добавляет их в пиццу; когда злится или нервничает, начинает непроизвольно чесать запястья и шею; она всегда забывает закрыть тюбик от зубной пасты (Мари это раздражает, но реагирует она с иронией); Ифа гладит все вещи, даже нижнее бельё, и ей совершенно не жаль для этого времени.
Она много читает и может даже делать это в темноте, светя фонариком от телефона; Ифа не боится щекотки, нигде, кроме как под коленями… она не умеет распоряжаться деньгами и может покупать то, что ей абсолютно не нужно. Также, она часто теряет или где-то забывает свои вещи (будь то зонтик, шарф, перчатки, бумажник, телефон)…
Мари уверена, что Ифа тоже замечает некоторые её особенности, и ей безумно интересно, что же она думает в эти моменты?
— Доктор Миллер, сегодня мы наконец-то поговорили с женой. Она разрешила мне встретиться с дочерью и даже забрать её из детского сада.
— Хорошо. Думаю, ей просто нужно было дать немного времени, чтобы подумать о ваших словах. Что она сказала вам?
— Она сказала, что могла бы быть со мной, только если я изменю свой образ жизни. Я её отлично понимаю, доктор.
— Но опять же, вы этого не хотите?
— Меня никогда раньше не хватало на долгое время. Мне удалось побыть верным мужем лишь до первого контракта.
— Скажите, что вас больше привлекает в вашей работе? Финансовая часть или сам процесс?
— Спрашиваете, потому, что не все люди шли на такое от хорошей жизни?
— Вопрос без подвоха, мистер Андерсен.
— Я сам решил заняться этим. Возможно, это звучит аморально, но мне всегда хотелось быть по ту сторону экрана. С самыми известными актёрами и актрисами. Это действительно приятно, доктор Миллер.
А вот Мари как-то стало не очень приятно.
«Вдруг он был в каком-нибудь эпизоде с Ифой? Или даже не в эпизоде, а в полноценном «кино»…
И ведь вот так сразу об этом не спросишь. Нужно слова подбирать…»
— Понимаю. И вам кто-нибудь особенно запоминается из этих «актрис»?
— Конечно. Я всегда запоминаю самых-самых.
— По именам?
— Да.
«Вот же чёрт! Как можно обсуждать такие вещи?!»
В кабинет Мари требовательно постучали.
Как раз в тот момент, когда на её лице начал проступать румянец.
Она быстро встала с места, собираясь пройти к двери, но настойчивый посетитель оказался быстрее, распахивая эту самую дверь настежь.
Следующая секунда практически стоила жизни Марии.
Пришла Ифа, а то, как уставился на неё мистер Андерсен, не давало девушке никакой уверенности, что они друг друга не «запомнили» однажды.
— Ифа? Что ты здесь…?!
— Ты забыла папку в гостиной. Прости, я посмотрела, что в ней. Думаю, это нужно тебе для работы. Я привезла, — женщина прошлась по кабинету и положила упомянутую папку на рабочий стол, не обращая внимания на пациента.
— Спасибо.
— Ифа? Вы, Ифа Блаттер?
«А вот и выстрел в мою голову».
— Разве мы знакомы? — женщина нахмурила красивые брови и откинула назад распущенные волосы. Так она тоже делала, когда нервничала.
— Да! То есть, я вас точно знаю, а вы меня ещё нет.
Мари заметила, как лицо мисс Блаттер стало более непроницаемым, а на губах появилась ухмылка. Не особенно добрая.
— То, что вы любитель фильмов, эротического содержания, не повод для гордости.
— Вы не поняли, я не смотрю, — улыбнулся мужчина, — я снимаюсь. Мы с вами должны будем сниматься у Хасана. Он мне сказал, что вы сейчас в отпуске.
— Съёмок не будет. Я ушла от Хасана. — Ифа исподлобья взглянула на Мари, которая, кажется, не заметила, что затаила дыхание.
— Не может быть! — не унимался мистер Андерсен. — Хасан ничего такого мне не сказал. Вам ведь пришлось бы оплатить неустойку. У вас был лишний миллион?
— Спасибо за ваше беспокойство, мистер…?
— Андерсен.
— Чудесно, — Ифа поправила воротник рубашки пациента. — Я очень надеюсь, что моё отсутствие на съёмках не приведёт вас вновь в кабинет психотерапевта. Особенно, в кабинет моей девушки.
Пациент резко развернулся к Мари и даже не заметил, как Ифа ушла. Он просто гипнотизировал своего доктора взглядом и лишь спустя пару минут облегчённо вздохнул:
— Теперь я понимаю, доктор Миллер, почему мы с вами хорошо поняли друг друга. Как вам это удалось? Вы действительно встречаетесь с Ифой Блаттер? Вы знали, что она… как и я?
— Давайте вернёмся к вашей проблеме!
— Значит, знали. И вы тоже, как и моя жена, верите, что сможете поставить в этом точку? Знаете, вы ведь даже не самая красивая девушка. Я имею в виду: вы милая, конечно, но Ифу окружали варианты куда лучше. Я это знаю! Я давно следил за ней. И Хасан к ней относится лучше всех, а она вертит им, как только вздумается.
— Мистер Андерсен, я думаю, что ваша проблема перестала существовать?!
— Что? Почему?
— Потому, что вы переключились.
— Простите! Просто… всё вышло действительно необычно для нас троих.
— «Троих»?
— Вы, Ифа и я.
«Какого чёрта он несёт?»
— Объяснитесь?!
— Знал, что вас это зацепит. Скажите, пообщавшись со мной какое-то время, вы решили, что я ужасен?
Мари немедленно хотела знать:
«Какой именно реактор взорвался в его голове, раз более ли менее адекватный человек стал заикаться, краснеть, невпопад улыбаться и просто вести себя как полный кретин?!»
— Вы промолчали, а значит, смею предположить, я не так ужасен, — мистер Андерсен вздохнул. — Выполните одну мою просьбу, и ваша репутация будет в шоколаде.
— Это не похоже на просьбу, мистер Андерсен. Это шантаж.
— Пусть так, — улыбнулся мужчина, — но ведь не бесплатный.
— Чего вы хотите?
— Ифа! Убедите её, что съёмки необходимы. Хасану очень нужно, чтобы она была.
«Какая же я дура, что сразу ничего не заподозрила. Он нёс мне чёрт-те что, а я сидела и придумывала для него индивидуальную терапию. Значит, это Хасан отправил мне «пациента», чтобы зайти издалека. Красивый и мерзкий поступок».
— Иначе, у тебя будут проблемы, доктор.
— Передайте Хасану одну вещь от меня, — Мари села в своё кресло за рабочим столом и размашистым почерком стала заполнять направление. — Вы ведь сможете передать?
— Конечно.
— Тогда вот, возьмите, — Мари протянула мужчине документ и, пока он читал, наблюдала за быстро меняющейся мимикой на его лице.
— Что это, чёрт возьми? — практически выкрикнул мистер Андерсен.
— Это ваше направление в стационар. Придётся какое-то время полечиться и попить лекарства. У вас ведь проблемы в семье?
— Нет у меня никаких проблем, а если будут, я сам разберусь! Вы ведь уже поняли, зачем я здесь!!!
— Тем более, мистер Андерсен. Если проблем на самом деле не существует, а пациент в моём кабинете едва не плачет и выдает ложь за действительность, это как раз по моей части. Я обещаю, что вылечу вас. Будьте уверены.