— С билетом всё в порядке, через час можно выезжать в аэропорт. Паспорт я в твой рюкзак запихала. В тот карман, в котором у тебя носки. Слышишь меня, Мари? А то будешь паспорт искать и паниковать. Паспорт — носки! Запомни это. Ты как?
— Папа называл тебя Пейджером, — Мари улыбнулась, глядя в потолок. — Ты всегда была болтушкой: всем всё напоминала и повторяла по несколько раз, одно да потому.
— Я так не делаю. Ты услышала, где твой паспорт?
— В носках, — Мари медленно поднялась с дивана, разглаживая мягкий белый плед после себя, и подхватила рюкзак.
— Отлично. Я тебя отвезу, так как в твоём состоянии будет лучше, если ты мне будешь мозг выносить, а не таксисту. Им всю ночь работать ещё, а бедолага может уйти в депрессию.
— Хватит разговаривать уже, пойдём, — Мари по доброму стукнула подругу по плечу, чтобы та хоть немного перевела дух от своего бесконечного словесного потока.
Лукас один встретил девушку в аэропорту. Скорее всего, её мама всё ещё не догадывалась, что дочь всё бросила и прилетела домой, а Ифа помогала ей и чувствовала бы себя неуютно, если бы отлучилась, ничего не сообщив.
Мари успела отвыкнуть от местного климата, и её удивило наличие сильного ветра на улице.
Лукас тоже был не готов к погодным условиям, поэтому на нём была надета красная куртка, её отца.
Мари помнит, как они выбирали её вместе. Папа тогда упирался и говорил, что он слишком стар для такой дорогой вещи, но девушка всё равно купила её.
Лукас смутился, когда заметил взгляд Мари, устремлённый на куртку.
— Твоя мама… дала мне её, — сказал парень, усаживаясь в такси после Марии.
— Это хорошо. Хорошая куртка, если хочешь, можешь надевать её. Тебе ведь тепло в ней?
Подросток кивнул, нахмурив брови. Он делал так, когда пытался контролировать слёзы. Практически лицо Ифы, только немного менее утончённое.
— Мама помогает твоей маме, она её поддерживает. Не злись на неё из-за того, что она не сообщила тебе об отце. Когда ты увидишь её, ты поймёшь, что она не смогла бы этого сделать.
— Ты слишком быстро растёшь, юноша, — Мари крепко обняла Лукаса и не отпускала его всю дорогу. Вдыхая запах отцовской куртки и ощущая тепло совсем уже родного мальчишки.
====== 25 ======
Дорога из аэропорта заняла слишком мало времени, по мнению Мари. Она очень хотела бы ехать и ехать куда-нибудь, не желая добираться до места, где больше нет её отца.
Скорее всего, Лукас сообщил своей маме, что они подъезжают, так как встречала девушку уже мисс Блаттер, закутанная в красный вязаный кардиган, которого раньше Мари не видела.
— Как ты себя чувствуешь? — первое, о чём спросила Ифа, обнимая Мари. Лукас прошмыгнул в дом первым, оставляя их наедине.
— Нормально. Как мама?
— Пойдём в дом, она уже знает, что ты приедешь. Прошу тебя, только не сердись на неё.
— Лукас говорил то же самое. Не беспокойся, я всё-таки психотерапевт, смогу совладать с собой.
Мари хотела забрать свои слова обратно, стоило ей увидеть мать.
Женщина была бодра и даже в хорошем настроении, несмотря на мешки под глазами и осунувшееся лицо.
Она резво накрыла на стол, предложила всем, кроме Лукаса, выпить за встречу, делилась с Мари тем, что отец рассказывал ей на днях.
Девушка отвечала сдавленно, но старалась улыбаться при этом.
Мари с ужасом для себя обнаружила, что мамин день остановился в одном. В том, когда умер отец.
И она не может двигаться дальше.
Ифа была права как никогда, сказав, что её матери нужна помощь специалиста.
Лукас ночевал в комнате для гостей, а Ифа с Мари разместились в когда-то её комнате.
Женщина уже ночевала здесь одна и успела навести порядок, чтобы подростковое жилище могло комфортно разместить двух взрослых женщин.
— Мама и тебя встретила такой счастливой? — Мари сидела на кровати, спустив ноги на пол, и смотрела в маленькую щель под дверью, в которую попадал свет.
— Да. Подарила мне кардиган и сказала, что твой отец хочет лично удостовериться: подошёл ли он мне. Я улыбалась вместе с ней и ехала в такси, представляя нашу с ним встречу.
— Она спит вообще?
— Ночью нет, а утром часа три может вздремнуть. — Ифа лежала лицом к своей девушке, касаясь ладонью напряжённой спины.
— Ей нужно помочь.
— Да. Ложись поспи, Мари?! Завтра слишком тяжёлый и насыщенный день.
— Прости, я даже не удосужилась спросить: комфортно ли тебе здесь. Совершенно выбита из колеи.
— Всё в порядке. Повернись ко мне, я хочу тебя обнять. — Ифа никогда ранее не чувствовала себя такой нужной, как в этот нелёгкий период. Она буквально открыла в себе другую женщину.
Мисс Блаттер половину ночи гладила Мари по голове и шептала ей успокаивающие слова.
Это помогло девушке заснуть.
Мари винила себя за то, что не смогла присутствовать на церемонии прощания с отцом.
Ей было достаточно взглянуть издалека, как в ту же секунду она потеряла сознание.
Мари даже не вышла поздороваться с дальними родственниками, которые так и уехали, не увидев её лично.
Девушка сидела на полу в своей комнате и перебирала отцовские вещи.
Она собиралась сохранить кое-что для себя, в том числе старые снимки и камеру.
«Отец любил фотографировать мою мордашку в детстве. Иногда ему приходилось гоняться за мной по несколько часов в день, чтобы поймать удачный кадр».
— Твоя мама уснула. — Лукас вошёл в комнату так тихо, словно крался на цыпочках. Мари его не сразу услышала.
— Хорошо. Где Ифа?
— Она следит за твоей мамой. Пришлось скорую вызывать не только для тебя. У твоей мамы давление подскочило.
— Ты ходил на церемонию? — У Мари сжалось сердце, но она старалась сейчас не думать о том, что её маме намного хуже, чем она предполагала.
— Ходил.
— Тебе было необязательно на всё это смотреть, ты ещё не настолько взрослый. Думаешь, нормально уснёшь сегодня? — Мари действительно волновало душевное состояние этого мальчишки. Он ведь уже пережил потерю бабушки, после чего замкнулся.
— Мама говорила, что он был хорошим человеком. И да, я смогу уснуть.
— Твоя мама права, Лукас. Ты бы ему понравился. Будь уверен, он бы сразу записал тебя в свои внуки.
— А я был бы не против, — грустно улыбнулся парень, аккуратно поднимая с пола нашивки на погоны. — Это было его?
Девушка посмотрела на то, что подросток держал в руках.
— Да. У него даже было какое-то военное звание, и он часто рассказывал различные истории из армии. Мама их ненавидела.
— Это не просто какое-то звание, — Лукас восхищённо крутил нашивки в руках, — Он штаб-сержантом был. Это круто. Можно я покажу эти нашивки маме?
— Если хочешь, можешь оставить их себе, на память.
— Правда? Спасибо! — Лукас бросился обнимать Мари, едва не повалив её на пол. Хорошо, что он вовремя вспомнил, что их силы неравны.
Мари разобрала вещи и покинула свою комнату ближе к вечеру.
Её мама слишком громко смотрела телевизор, а в руках у неё были красный клубок ниток и спицы.
Мари была уверена, что она заново пытается связать кардиган для Ифы.
«Её нельзя оставлять здесь одну. Её время словно пошло назад… Нужно с ней поговорить. Каким образом это произошло?»
— Мам? — Мари присела в соседнее кресло, хватая в руки пульт и убавляя звук.
— Что, моя доченька? Проголодалась? Я могу приготовить что-нибудь. Спроси только у папы: будет он есть или спать ляжет?! Ребёнок и Ифа определённо должны поужинать.
Мари услышала, как скрипнула её собственная челюсть.
Это даже слышать было слишком больно.
— Папа не будет.
— Ты уже спросила? Ну ладно, пусть отдыхает тогда.
— Мама! Посмотри на меня?
Женщина нахмурилась, прежде чем недоумённо уставиться на дочь.
— Ты слышишь сейчас то, что ты говоришь? Папы больше нет в этом доме. Понимаешь? Он…
— Мари?! — Услышав шум в гостиной, Ифа немедленно поспешила туда. Она понимала, что её девушка сломлена, но, тем не менее, не могла той позволить выплёскивать свои эмоции на бедную пожилую женщину. — Можно тебя на минуту?