— Остановись! — Джесс прикрикнула, чтобы заставить мужчину замолчать. Она вновь рухнула в кресло, борясь с резко подступившей тошнотой. — Кажется, я действительно никогда не знала тебя.
— Джесс, только не говори, что из-за какой-то бабы мы можем расстаться… — лицо Хасана исказилось.
— Я хочу это сделать.
— Послушай, я понимаю: тебе нужно время, чтобы всё это принять, но…
— Я не буду ничего принимать. Я люблю тебя не настолько, чтобы растоптать свои ощущения относительно происходящего и закрыть глаза. И не настолько, чтобы стать женщиной человека, которому не смогу доверять.
— Мы могли бы попытаться.
— Мы попытались. Я была очень рада увидеть тебя, спустя столько лет, но, кажется, мы очень изменились с тех пор.
Хасан крепко сжал кулаки в карманах пиджака и, ничего больше не ответив, покинул кабинет.
Джессика дала волю слезам лишь тогда, когда закончились её сегодняшние пациенты.
Она давно не принимала так много людей в один день и чувствовала себя ужасно вымотанной.
По пути домой она сообщила Мари о разговоре с Хасаном и извинилась перед девушкой за то, что, наверное, не должна была извиняться.
Почему-то она считала себя виноватой в этой ситуации.
«Он собирался сбежать из приюта сам, но из-за меня остался там до своего взросления. Была бы его жизнь другой, если бы я отказалась в тот день? Зачем я воспользовалась этим шансом?»
Угнетающие мысли Джесс развеял телефонный звонок.
Звонила Мари, вероятно, только что прочитавшая сообщение.
— Алло? — Джессика попыталась звучать увереннее.
— Спасибо, Джесс. Ты точно в порядке? Я не хотела, чтобы вы расстались. Просто… ты должна была сделать соответственные выводы.
— Сделав выводы, я приняла это решение. всё в порядке, Мари. Как ты сама? Я могу продлить тебе отпуск из-за ситуации с твоим отцом.
— Нет-нет, не нужно. — Девушка уловила всхлип начальницы, но решила не заострять на этом внимания. Вряд ли Джессике это понравилось бы. — Я хотела бы попросить тебя об одолжении…
— Слушаю тебя?
— Моя мать сейчас в плохом состоянии. Ей нужна помощь специалиста, а я просто не могу ей помочь. Чувствую себя бесполезной.
— Надеюсь, ты понимаешь, что дело не в профессионализме, Мари? Ты её дочь, и этим всё сказано. Ты бы бесспорно ей помогла, не будь у тебя привязанности и любви к этому человеку. Понимаешь ведь, о чём я?
— Да.
— Я помогу тебе, если ты привезёшь её сюда, разумеется.
— Точно? Это не слишком обременительно? Я думала обратиться к знакомому психотерапевту, но… может, к доктору Флеменгу?
— Вот к нему даже лучше, он не делал длительных перерывов, как я. Чтобы ты была уверена, я могу переговорить с ним.
— Спасибо, Джесс. — Мари никогда не была уверена настолько в своей начальнице, но оказалось — зря.
— Дай руку? — Лукас с Ифой сидели в темноте на кровати и рассказывали друг другу страшные истории.
— Зачем? Опять будешь давить мою ладонь? Больно было, между прочим.
— На этот раз больно не будет, обещаю! — парень сам схватил ладонь мисс Блаттер, убедился, что она расслаблена, и начал осторожно касаться каждого пальца, изображая, будто вытягивает из них нитки. Женщина практически задержала дыхание. — Что чувствуешь?
— Не знаю. Что ты делаешь?
— Вытягиваю паутинку из твоей ладони.
— Боже, странное ощущение. Кто показал тебе это?
— Мой друг. Прикольно, да?
— Я ничего не знаю о твоих друзьях, — сказала женщина, осторожно освобождая руку и размещая её под головой.
— Расскажу как-нибудь. О, вспомнил ещё одну историю! Как-то в одном доме, жила семья. Двое детей и предки. Они часто ругались между собой, ругали детей, и вообще у них редко было всё супер по отношению друг к другу. Однажды, мать семейства начала замечать странные вещи в доме. То плита включится сама, то шкаф откроется, то что-то с полки резко упадёт.
— Ужас какой-то…
— Только не перебивай! Так вот, они не понимали, в чём дело, а ситуация становилась только хуже. Ложась спать, они могли слышать оглушительный крик младшей дочки из детской, все бежали туда, а мелочь тупо спала в своей кроватке. Утром они неоднократно видели исписанные стены и зеркала чем-то красным. Типа: «Ты сладко дышишь», «Тебя ненавидят» и прочее… совершенно не связанные друг с другом предложения, но при этом жуткие. А последней каплей стало то, что шторы во всех их комнатах одновременно и резко вспыхнули.
— Они спаслись? — голос мисс Блаттер был приглушённым.
— Да, они съехали. Никогда в той квартире больше никто не жил. Видимо, там поселился дух.
— Откуда эта история? Тоже твой друг?
— Не-а, я нашёл её в интернете. Тебе было страхово? — Лукас пощупал похолодевшие ладони матери и рассмеялся. — Эй, это было не так уж страшно. Твои руки как у мертвеца.
— Что делаете? — Мари вошла в комнату тихо, но то, как резко она появилась, говорило о том, что она стояла под дверью.
— Лукас рассказывает мне страшные истории.
— Прямо страшные? — девушка забралась к ним на кровать, обнимая Ифу за талию со спины.
— Не особо, но мама нуждается в подгузниках.
— Лукас?! — практически хором отреагировали девушки.
— Да ладно вам, я пошутил. Мам, ты всё равно не спишь одна, Мари разгонит твои ночные кошмары. Хотите ещё одну историю расскажу?
— Нет, Лукас, — быстро ответила Ифа, чтобы её не смогла опередить Мари. — Иди убедись, что все твои вещи собраны, и готовься ко сну.
— Раз я стал лишним, значит, здесь что-то намечается, — подросток хихикнул, когда увидел две пары глаз, строго смотрящих на него.
Этой ночью было не до сна абсолютно всем.
Ифа всё время думала о том, к чему они возвращаются.
Неделя промчалась слишком быстро.
Она не говорила вслух, но часто думала о том, что будет, если Хасан всё ещё ждёт её…
Что, если эта неделя ничего не дала?
С одной стороны, она понимала, что мать Марии в плохом состоянии, и нужно вернуться, чтобы ей начали помогать, а с другой стороны, она хотела остаться здесь.
— Не спишь? — Мари наклонилась и поцеловала свою женщину, прежде чем та смогла ответить.
— Ещё нет. Совсем не хочу возвращаться…
— Из-за Хасана не волнуйся. Джесс разговаривала с ним трижды, пока мы здесь.
— Ты говорила, что они расстались.
— Так и есть, но, видимо, Джесс ему дороже тебя.
Ифа фыркнула.
— Твоя мама в порядке? Она понимает, зачем она едет с нами?
— Не уверена. Она была возмущена и грозилась пожаловаться отцу.
— Прости.
— Перестань, — Мари выдохнула и прижалась к своей женщине ближе, укладываясь в более удобную позу. — Давай спать?
— Да. Спокойной ночи, любимая, — Ифа произнесла предложение так, словно говорила что-то подобное каждый день. Так просто слетели с её губ эти слова… Мари привстала на локтях, всматриваясь в лицо мисс Блаттер, которая старалась заснуть.
Ей было невероятно тепло, а сердце в груди учащённо билось.
Она не хотела тревожить сон Ифы, но губы сами потянулись к губам.
Мисс Блаттер перенесла перелёт хуже всех. Её тошнило всю дорогу, а в самолёте она не выпускала из рук пакет.
Мама Марии несколько раз намекала дочери, что её девушка, скорее всего, беременна, но, получив строгий взгляд, закрывала тему.
— Ты как? — спросила Мари, едва они покинули здание аэропорта.
— Ужасно. — Ифа и правда выглядела не фонтан. Бледная, насупленная, с выражением лица, полного отвращения к самой себе. — Хочу почистить зубы.
— Потерпи немного. Скоро Пейдж подъедет и отвезёт нас домой.
Женщина снова ощутила спазм в желудке, но так как он был уже пуст, её ждал лишь неприятный рефлекс.
— Господи, что со мной не так?
— Мам, это всё суши. Нам не стоило есть их в аэропорту. Меня тоже немного тошнило.
Пейдж приехала спустя пятнадцать минут.
Она быстро выскочила из машины и помогла всем усесться в неё, при этом взяв на себя обязанность помочь погрузить багаж.