– Что ж ты так отощал-то? Валяешься, понимаешь, неделями, доставляешь людям неудобство! – укорял я себя мысленно, отмечая дистрофию. Мышцы не просто походили на тряпку, в них не было как будто ни грамма жира. Позавидовать мне сейчас могли только жертвы Бухенвальда, если бы могли говорить с того света. – Ничего, поправим вас, накормим белком, углеводом – будете, как новенькие.
И, не откладывая дела в долгий ящик, я принялся за способ реабилитации, какой мне был доступен – массаж собственных ног вкупе с доступной зарядкой без специальных снарядов, а дело это было нелёгкое.
Сначала шевелил и вращал ступнями, размял их, как следует, промассировал каждый пальчик, все важные точки на подошве. Ноги даже потеплели, я удовлетворённо это отметил. Потом принялся за лимфодренаж, следуя главному правилу массажа – следовать по течению лимфы, от ступней снизу, вверх, к бедру.
Другая часть меня понимала, что делаю я это не только машинально, в силу профессиональной привычки, но и чтобы заглушить зудящий рой вопросов – где я, что это за клиника, почему никого рядом нет, не бросила ли меня Маруся и сколько времени прошло после аварии?
Устал я очень быстро. Откуда только мог выступить пот на этом тощем тельце? Повалившись на кровать, я некоторое время просто лежал, потом признался себе: сразу после воскрешения хватит изображать живчика, надо отдохнуть. Натянув так называемое одеяло, я ещё полчаса или час прислушивался к звукам, идущим снизу. Потом начал различать запахи, среди которых аромат еды был основным, и мой живот скрутило так, что я чуть не взвыл. Где сиделки, тысяча чертей? Где моё анжуйское во здравие и кабанчик на вертеле? Сама атмосфера этой комнаты, напоминающей локации Одесской киностудии, подбросила сытную и сочную картинку накрытого стола.
Но усталость и слабость оказались сильнее голода – я уснул, не знаю, на сколько часов. Разбудил грустный голос, жалующийся на моё бездвижное состояние рядом с моим ухом. Кто-то поправлял на мне покрывало и подушку.
– Марта, а ты его переворачивала утром? – внезапно перебил её мужской голос, басистый, густой.
Я открыл глаза – передо мной было всё то же окно. И чьи-то шершавые руки гладили лицо, водили по волосам.
– Нет, – женщина попыталась перевернуть меня, что далось ей, учитывая мой новый вес, легко.
Я уставился на незнакомое лицо – женщины лет пятидесяти, в одежде служанки из кинофильма. Ну вот, здравствуй, Одесса-мама!
Глава 3. Новая жизнь
Должно быть, в человеческий мозг встроен особый невидимый, пока не известный никому, предохранитель от безумия. Ты знаешь одно, но видишь и слышишь нечто совершенно неизвестное. И либо ты примешь эту реальность, либо скажешь ей «ку-ку» и будешь доживать остатки своих дней в состоянии блаженного, юродивого, которого жалеют и боятся.
Спазмы моей головы в первые минуты беседы с незнакомыми мне людьми были готовы взорвать мозг. Мне радостно говорили о том, что какая-то Владычица исцелила меня, потому что меня вчера оттащили к какому-то Ирминсулю, оставили там молиться, а я уснул. Моё школьное образование сразу достало из памяти чёрно-белую картинку из энциклопедии – саксонский символ священного дерева Иггдрасиля, своими корнями уходящего в мрачное царство Хель, а ветвями – в Асгард.
– Простите, а кто вы? – я попытался разорвать этот бред как можно спокойнее.
Женщина залилась слезами, а мужчина смущённо начал потирать шею и бормотать что-то про сложности, о которых их предупреждали.
– Ах, Николас, мой мальчик! – наконец, высморкавшись после слёз, сказала женщина, с жалостью и любовью глядя на меня. – Мы – твои родители. Неужели плата Владычице была так высока, что она вырвала из твоего сердца нас?.. Белая Владычица, умоляю, услышь мать!..
Женщина взяла мою тощую руку в свои и начала молиться, истово, громким шёпотом. К ней присоединился мужчина, на свой манер – опустил голову, ничего не говорил, но в некоторые моменты осенял незнакомым мне знаком, похожим на небрежный благословляющий крест Папы Римского.
И вдруг мне пришла в голову догадка: да меня же просто разыгрывали! Спазмы моментально отпустили, я расслабился и улыбнулся. Закончив молиться, женщина снова обратилась ко мне с вопросом, не вспомнил ли я чего.