Наконец, отец за ужином торжественно объявил, что нас (меня и его, отца) просит завтра явиться к нему сир Эйрвин для беседы и провизорства.
– Это что такое? – не удержавшись, спросил я.
– Тебя осмотрит сир инквизитор и точно скажет, появился у тебя хотя бы слабый лумерский дар или нет.
Глава 4. Немагический дар Владычицы
За две недели из окна своей комнаты я насмотрелся на простолюдинов, ибо жили мы в районе, соответствующем статусу низшего сословия. Но никогда я не задумывался о разнице между лумерами и магами в плане внешнего превосходства кого-то из них. Старшая и средняя сёстры, как все девочки, неравнодушные к красоте, часто болтали о красоте магов. В этом возрасте в их головы уже были забиты мечтами о будущей невероятной любви сильного мага (король также не исключался) к простой лумерке. Даже младшая, пятилетняя Кери уже слушала сестёр, открыв рот и впитывая чужие фантазии, чтобы по достижению определённого возраста поверить в них искренне.
Наивный лепет «золушек» вызывал у меня снисходительную улыбку – ровно до того дня, когда меня не повели на промысловую улицу, чтобы прикупить пару вещиц, которые бы немного придали мне важный вид. Это был день визита к сиру Эйрвину, за два часа до того как мы подошли к воротам его особняка.
На промысловых рядах, где столичные мастера покупали разную мелочь, я не без участия матушки обратил внимание на нескольких нарядно одетых мужчин и женщин.
– Вон маг, Николя, ты ведь хотел знать, как они выглядят, – ткнула она украдкой пальцем в сторону широкоплечего высокого господина. – Рядом с ним тоже маг… А вон магессы, там, у прилавка с тканями…
– Ничего я не хотел, – буркнул я, уязвлённый напоминанием о ерундовом диалоге. Мне-то казалось, что матушка не прислушивается к нашей, детской, болтовне или, по крайней мере, не запоминает её.
Породистость указанных жителей Люмерии я списал на хороший отдых, искусных швей и работников местных салонов красоты и забыл об этом.
На рынке мне купили фетровую тёмно-фиолетовую шляпу, забрали потёртую кепку, и повязали галстук-шарф на манер сельского сквайра и даже (по мнению матери это была самая дорогая покупка за весь год) простоватый тёмно-коричневый мягкий камзол с блестящими медными пуговицами. Стоил он аж два гольдена, из чего я заключил, что гольден – это большая сумма для таких лумеров, как мы, семейство Эйн.
На штаны под цвет камзола и новые ботинки, денег пожалели: полы моего подарка длиной были намного ниже тощей пятой точки, и отец сказал, что очень хорошо – блестящие пуговицы будут отвлекать от ещё сносных штанов, пусть малость потёртых на коленках. А обувь, купленную ещё в прошлом году на вырост, начистил уличный мальчишка, и она гордо залоснилась.
Я постеснялся сказать, что ботинки мне немного жмут, ведь у сестёр было по одной паре саб (из моего сна я им подобрал ещё одно название – «лоферы») и те приходилось носить с чулками даже в жаркую погоду, поскольку верх из дешёвой кожи постоянно натирал детские ножки.
Итак, приведя меня в приличный вид, матушка распрощалась с нами и свернула к овощному ряду, а мы с отцом зашагали в противоположную сторону.
Мы не опоздали и не пришли раньше – вовремя. Поэтому нас впустили почти мгновенно, и управляющий повёл на третий этаж, в кабинет хозяина, где тот нас ждал. Мне показалось, что отец сразу оробел, а я почувствовал, что вопрос о том, как часто он бывает здесь, не стоит задавать. Однако мне-то ничто не мешало разглядывать убранство особняка и редко мелькающих лиц, в основном, прислугу.
Преодолевая не без труда второй лестничный пролёт и остановившись отдохнуть, я поймал на себе взгляд. Обернулся – в коридоре второго этажа, неподалёку от лестницы, стояла девушка лет пятнадцати-шестнадцати, хорошенькая и в одежде, на которую гольдены явно не жалели. Её любопытство подстегнуло мою гордость, и я, собрав все силы, поторопился за отцом, заметившим мою заминку. Мои слабые ноги ещё не были готовы к подобному истязанию, а местный маг, вероятно, не подумал о неудобстве какого-то лумера, месяц назад лежащего неподвижно. К тому моменту, когда перед нами открылась дверь в кабинет, мои колени тряслись, будто ненадёжные ходули у циркача, готовые вот-вот подвернуться.