К счастью, нам предложили сесть сразу после приветствия, и я с облегчением не опустился – бухнулся на обитую цветочной богатой тканью мягкое канапе. От усталости в моих ушах звенело, а в груди колотилось сердце, и я не только не запомнил имени инквизитора (ещё одного гостя сира Эйрвина), но и почти не слышал начала беседы. А ещё во рту пересохло, стоило мне увидеть стеклянный кувшин, наполненный чем-то нежно-розовым, и рядом изящную тарелку с изогнутыми краями, с горкой наполненную фруктами.
Я сообразил, что мой сон о другой жизни изменил меня, и две недели на простой пище без изысков вызвали во мне тоску по десертам, созданным больше для настроения, чем для утоления голода. В моей московской квартире, на кухне, всегда стояла похожая конструкция. Больше для Маруси, конечно, женщины ведь больше любят такое. Но и сам иногда с удовольствием выхватывал из «букета» что-нибудь для разгрузки желудка…
Стоп! Какая московская квартира? То был сон, не так ли? Посланный Белой Владычицей, возможно, для того чтобы я познал разницу между богатством, которое не ценил, и постыдной нищетой... О, этот манящий к себе столик для гостей, всего в пяти-шести метрах!
Я глупо рассуждал про себя, пока отец не ахнул рядом. Он поднялся и низко поклонился, а потом полуобернулся на меня вопросительно: «А ты чего сидишь?» Только что прозвучала сумма в восемьсот-с-чем-то гольденов, которую якобы предлагали родственники бывшей хозяйки броши, подаренной мне энджелами Владычицы.
Сир Эйрвин уточнял, устраивает ли нас эта сумма, а у отца от трёхзначной цифры помутилось в голове.
– Что ж, осталось получить разрешение от тебя, Николас, – неожиданно ко мне обратился сир Эйрвин, тогда как инквизитор всё это время просто молча наблюдал за нами через мутноватые, переливающиеся стёкла своих очков. Я с трудом отвёл взгляд от манящего столика на мага. Если магия в этом доме и присутствовала, то только вызывающая голод и внушающая ненужные мысли в ответственный момент!
– От меня? – глупо произнёс я.
– Разумеется. Хозяином броши в настоящий момент считаешься ты, – улыбнулся мужчина.
Инквизитор поднялся, покрутил шеей, разминая её, и прошёлся по кабинету, приближаясь к заветному столику, будто чувствовал мой интерес. Я вдруг устыдился приземлённых желаний. Где была моя гордость?! Вздёрнув голову и отвернувшись от манящего угощения, я сказал:
– А этой суммы хватит, чтобы поехать в Арнаахал?
Отец крякнул неопределённо, глаза мага расширились, его улыбка неловко покосилась, а инквизитор, наливавший в хрустальный кубок ту самую розовую жидкость, с неподдельным изумлением резко развернулся в нашу сторону.
– Сын… – дрожащим голосом начал было говорить отец, но осёкся, заметив останавливающий жест инквизитора.
– Зачем тебе в Арнаахал, Николас? – спросил инквизитор, забыв о питье и подходя к нам ближе.
Я пожал плечами, ведь я не знал наверняка, как будет воспринят мой очередной «бред». Если вечерние истории сёстрам о необыкновенном мире, где сами по себе ездят так называемые автомобили и в небе летают самолёты, развлекали подобно сказкам, то навязчивый совет, который мне шептал периодически во сне женский голос, я озвучил впервые.
– У него нет дара, – неожиданно произнёс инквизитор, снимая очки и убирая их в футляр.
– Вот как! – хмыкнул сир Эйрвин, и морщинки на его красивом, породистом лбу разгладились. – Но зачем же тебе в Арнаахал, Николас?
Под пристальными взглядами троих мужчин я смутился.
– Я не знаю, – признался и покосился на дверь, которая впустила в комнату ту самую девушку из коридора.
– Не сейчас, Мередит, – мягко остановил её сир Эйрвин.
– Мне скучно, отец. Я посижу тихонько.
Ей разрешили, и девушка скромно уселась на дальний диванчик, не собираясь встревать в нашу беседу.
– У вас были какие-то планы, Дьюи? – отец снова предложил нам присесть.