Беседа возобновилась, про торг на какое-то время забыли.
– Клянусь Пресветлой, никаких, ваша светлость! – отец чуть было не подскочил, едва опустившись на шикарную обивку. Я всё ждал, что он начнёт креститься для пущей убедительности. – Николас, что ты говоришь такое?
В самом деле, я не знал, что такое Арнаахал. Это село или город? Это лавка или университет такой? Оно само у меня вырвалось, словно толкнул в бок кто невидимый.
– Это что-то плохое? – промямлил я.
– О, у него малость с памятью того, сир! – начал извиняться за меня отец. – Слышали бы вы, какие он сказки сочиняет! Про летающие повозки!
Инквизитор хмыкнул и снова покрутил, очевидно, затёкшей шеей:
– Но ведь с чего-то ваш сын придумал, что ему надо туда ехать?
Меня расспрашивали до тех пор, пока я не признался, краснея от стыда, ибо дочь хозяина смотрела на меня безотрывно:
– Я в голове слышал голос. Женский. И я без понятия, что такое Арнаахал.
Сир Эйрвин и инквизитор сначала тихо рассмеялись, их веселья я объяснить не мог, но отец заметно и громко вздохнул с облегчением. Инквизитор объяснил. Он всё-таки налил себе содержимое графина, отпил и встал возле огромного письменного стола, облокотившись о него и не выпуская кубка из пальцев, унизанных массивными кольцами:
– Арнаахал, Николас, для богатых. Вряд ли ты обойдёшься даже тысячью гольденами. Если только ты не собираешься учиться на лекаря.
Моё сердце вдруг ухнуло. Так вот для чего это всё было!
– О да, сир! Я хочу быть лекарем! – хрипло выпалил я, подскакивая.
Инквизитор окатил меня любопытным взглядом, по-новому:
– В самом деле? Но в Арнаахальскую академию лекарей не берут… э-э-э… необразованных. Умеешь ли ты читать?
– Я научусь! Говорить ведь я научился!
Смеяться начали все, даже Мередит прикрыла улыбку рукой и отвернулась в сторону.
Нет, в самом деле, как я мог объяснить свою способность свободно разговаривать на языке, который впервые услышал после удивительного сна под священным деревом?
Отсмеявшись, но веселье продолжало жить в прищуренных глазах инквизитора, он вернулся к разговору:
– Положим, научишься. Мы можем тебя определить в южную лумерскую академию, это и не дорого, и ехать за море не надо. Там же ты пройдёшь обучение у лекаря и сможешь помогать в любой лекарне.
Назойливый женский голос в моей голове проснулся и цокнул неодобрительно; так что я упрямо повторил:
– Нет. Мне нужно в Арнаахал.
Инквизитор с магом переглянулись, отец же положил руку на мою ногу и многозначительно сжал её. Кажется, я начинал наглеть. Или продолжал.
– Для этого необходимы рекомендательные письма о том, что у тебя имеется лекарский дар. Не ментальный, а особый. Понимаешь меня, Николас? – с нажимом на слове «особый» сказал инквизитор. Он сел на стул, закинул нога на ногу и поморщился, словно поза ему причинила неудобство. Но прекращать занимательный, по его мнению, разговор он не собирался.
Я только в эту минуту сообразил, что господа почему-то разговаривают с нами излишне любезно. Спрашивают, нравится ли нам цена. Не отправили нас восвояси через минуту, как только отец согласился, а вроде бы искренне пытаются устроить мою судьбу.
«Давай, Николя, покажи, что умеешь!» – внезапно сказал голос Каролины Асвальдовны, и я вздрогнул. Две картинки из разных сюжетов начали сшиваться. Выходит, тот сон был подсказкой?
– Хотите, я вам сниму боль? У вас ведь шея болит? – неуверенно предложил я, сам пугаясь своей смелости. Одно дело – видеть удивительные сны и мять свои ноги, а также быть уверенным в пользе зарядки. Другое – решиться вправить кому-либо позвонки… Маги, по словам матушки, сами себя лечили, своей волшебной силой, как и меня. А у инквизитора, похоже, не хватило догадки или времени обратиться к хозяину этого дома за помощью.
Отец тоже испугался, поднялся и принялся бормотать оправдание моему безумию: мол, я в самом деле после Ирминсуля не свой, но, кажется, всё, что вытворяю, – к лучшему; вон и на ноги быстро встал и сам по лестнице поднялся.
– Хм, упражнения тела ещё никому не повредили, – согласился со словами отца сир Бледри. Я, наконец, узнал имя инквизитора. – Но много ума на это не надо. Меня больше удивляет, как ты, Николас, определил, что у меня болит шея?