Покидали мы дом сира Эйрвина с тяжёлым мешочком, полным золотых монет. Как и предполагал инквизитор, новые хозяева броши согласились на нашу цену в тысячу гольденов и переслали почтовым порталом полную сумму, сразу после получения броши и письменного договора-согласия о продаже с нашей стороны.
А ещё сир Остин Бледри пообещал завтра передать рекомендательное письмо по всей форме и посоветовал собираться, не откладывая поездку. В Арнаахале в это время обычно шёл набор на зимние группы; опоздавшим приходилось ждать по полгода или возвращаться домой. Кстати, Арнаахалом оказалась целая страна, вернее, государство, с которым Люмерия находилась в дружественных и торговых отношениях. Добраться туда можно было только по морю: сухопутных совместных границ Люмерия и Арнаахал не имели.
Несказанно довольный собой я спускался по лестнице, и мне казалось, что за моей спиной отрасли крылья. Как вдруг в фойе мелькнуло пятно – я понял, что это зеркало. Из него на меня таращился долговязый, несуразно одетый юноша… «Ну и дрыщ!» – машинально я обозвал себя. И сразу настроение упало.
Кого видела красавица Мередит, когда смотрела на меня? И каким уморительным, должно быть, я казался воистину брутальным сиру Эйрвину и инквизитору Бледри! Тощий, с жидкими волосёнками, длинным носом и ввалившимися щеками… То был не тот я из сна. Этот образ был в разы обиднее.
*****
Что ж, в особняке сира Эйрвина я впервые увидел своё отражение целиком. Наверное, именно из желания не расстраиваться лумеры не заводят дома больших зеркал в полный рост. Как бы ты ни старался, по улице будут всегда ходить те, кто напомнит тебе о твоём несовершенстве. Не думаю, что я страдал нарциссизмом в той жизни. Да, я поддерживал свою физическую форму – ходил в «качалки», и моему рельефному торсу нынешний Николя завидовал. Но ведь не только в усилиях было дело. Там – были густые волосы, аристократического типа лицо, доставшееся в наследство по материнской линии и взявшее от отца так же, на мой взгляд, лучшие черты. Здесь – как победить эти волосы, кожу, крючковатый нос и тусклую кожу?
Я был расстроен. Что бы ни говорили про величие души, первая оценка личности всегда относится к внешности, а мне предстояло жить в незнакомой стране и там произвести благоприятное впечатление. Униженный объективной собственной оценкой, я попросил мать остричь мне волосы, подробно объяснив, какого результата хочу. Получил причёску «под горшок», разглядел новое уродство в зеркальце и тайком ночью сбрил все волосы, посчитав, что лысая голова выглядит лучше жиденькой пакли. Забегая вперёд, скажу, этот образ будет со мной долгое время, а татуировки, которые я сделаю в Арнаахале, добавят то, чего лишила меня лумерская природа.
По совету инквизитора Бледри, собираться в дорогу мы начали на следующий день. Инквизитор был уверен, что при бережном отношении к деньгам, мне как студиозусу-лекарю должно хватить на полгода пятьсот гольденов. Обычно все студиозусы подрабатывают, поэтому не исключён дополнительный источник доходов, а когда я получу первую ступень, то смогу взять лицензию на самостоятельную деятельность. В крайнем случае, вернусь домой – арнаахальский опыт ценится в Люмосе, и меня возьмут в любую лекарню помощником.
Оставшиеся пятьсот гольденов мы разделили. На сто была куплена скромная, но приличная одежда и обувь, и в этот раз выбирал её я сам, обидев матушку. Ещё сто потратили на письменные принадлежности, саквояж из телячьей кожи и продукты в дорогу. Безусловно, я радовался, что смог принести семье целое состояние – триста гольденов, сумму, которую ни разу не держали в руках родители. И для полной очистки совести, сэкономленные украдкой восемь гольденов я тайком вручил сёстрам, поручив им купить себе на дни рождения от меня подарки, а на следующий год я намеревался прислать уже заработанное руками.
В этот раз до порта мы добирались порталом, причём всей семьей. В саквояже между пустых книжек-тетрадей лежал тубус с рекомендательными письмами. Заминок с покупкой билета и посадкой не вышло. И, отнеся в небольшую дешёвую каюту вещи, я вернулся на палубу, чтобы оттуда махать рукой родным.
Кроме меня, в Арнаахал ехало ещё десятка два простолюдинов и один маг. А также команда судна. Пока я стоял на палубе, с суши на корабль жилистые лумеры таскали бочки, сундуки, ящики. Что в них находилось ценного, в тот момент меня не интересовало: я был готов к приключениям и, наконец, любимому делу.