Оказалось, мои руки страдают от безделья. После первого приёма у сира Эйрвина дома мне пришлось дома демонстрировать своё «лекарское» умение. Слово «массаж», как ни странно, вызывало стыдливые смешки, и отец мне настоятельно посоветовал не произносить его, тем более в сочетании с «я умею делать».
– Почему? – искренне удивился я.
– Потому что это неприлично, ты не необручница, – сурово и непонятно сказала мать и поджала губы.
Когда груз оказался весь на борту, подняли трап, судно развернуло парус, где-то в утробе затарахтел мотор, и мы стали удаляться от берега. Постояв ещё некоторое время, прощально помахивая рукой к уменьшающейся зрительно родне на берегу, я отправился обследовать судно и знакомиться с его временными жильцами.
Глава 5. По дороге в Арнаахал
Я наслушался разных мнений относительно пользы вправления позвонков. Кто-то из специалистов утверждает, что на самом деле невозможно сдвинуть позвонки, которые в теле находятся не в вакууме, а плотно связаны с разными тканями, и тот щелчок, который мы слышим, – мышцы. Мол, поэтому надо тренировать мышцы, не допуская их атрофии. Другие считают, что «хрусть» – результат вправления смещённых позвонков.
Честно говоря, я не знаю, в чём смысл этого спора, когда существует (то есть, существовал в моём сне) рентген, который ясно показывает картинку до и после. Но, безусловно, одно не подвергается сомнению – роль мышц. Я повидал всякие методики, одна напоминала работу кузнеца: хиропрактик клал пациента на стол, подкладывая подушку или приспособление, чтобы спина была выгнута, и бил со всей силы молотком по воспалённому участку. Если это выглядит больно, думаю, так оно и есть на самом деле, и вреда от подобного лечения больше, чем пользы.
Мой первый учитель на курсах массажа говорила:
– Массаж должен быть приятным. Если видите мурашки на коже пациента, значит, всё делаете правильно.
Конечно, «хрусть» с мурашками не может получиться. Но после него обязательно должно быть расслабление. Я старался придерживаться этого принципа с самых первых своих сеансов. Иногда попадались пациенты, латентные мазохисты. Тем казалось, что если массаж не причиняет боли, то он не качественный. А между тем, цель хорошего разогрева, без чего массаж не должен быть, и есть снятие болевых ощущений, спазмов.
Специалисты-торопыжки, не уделяющие должного времени на разогрев мышц, – те самые, что причиняют боль. Их работа, врать не стану, может быть эффективной. Как говорится, десять минут – лучше, чем ничего. Но, однозначно, не эффективней полноценного массажа со всеми требуемыми стадиями.
К чему это я говорю? Остерегайтесь торопыжек. На моей памяти было несколько случаев, когда без разогрева одним ловким движением руки хиропрактик рвал неподготовленные мышцы. Их лечение потом вылетало в копеечку и потраченное на больничный время.
Об этом я вспомнил на корабле, плывущем в Аарнахал. Жажда заниматься любимым делом сразу дала свои плоды, и я рванул в бой, как бык на матадора… Впрочем, нужно начать с чуда, свидетелем которого я невольно оказался.
Перетаскивание тяжёлых ящиков рабочими, как я и предвидел, быстро принесло ожидаемые плоды. Проснувшись на следующий день, я вышел на палубу, чтобы узнать, который час. Оказалось, было слишком рано для какой-либо деятельности и даже для простого утреннего чая или травяного отвара, как здесь называли ароматный напиток. Корабль тихо покачивался на волнах в окружении стелящегося молочного тумана. Опытный капитан корабля не рисковал, и ночью судно ложилось в дрейф. Отдых восстанавливал силы команды, и днём, нельзя было не признать, работали они как заведённые.
Далеко, в объятиях белой дымки, я заметил три фигуры. Две из них стояли возле борта слишком близко друг к другу. Третий будто бы курил – моё обоняние распознало запах табака.
– Чем это они заняты? – пробормотал я, не решаясь подойти и стать нежеланным свидетелем. Но любопытство моё было слишком велико, и я лишь встал за сырой, покрытый склизкой влагой большой ящик, но не вернулся в тёплую каюту.
Затем тот, что курил, поменялся с товарищем, и третий теперь что-то делал с ним, стоя позади.
– В конце концов, какое мне дело? – продрогнув, я нырнул к себе согреваться.
Разумеется, пошлые мысли не выходили из моей головы; они противоречили простейшей логике – кому в голову придёт делать порочные вещи на виду у всех, тем более в сыром тумане, если каюты больше приспособлены для нежностей? Через несколько часов мне стало стыдно за мои фантазии. Пришлось признаться себе: не знаю, что на меня нашло.