На закате корабль, наконец, преодолел какую-то особенную границу между Люмерией и встречающим нас Арнаахалом. Я почувствовал это физически, как ни странно, хотя магом не был. Но, обратившись к другим пассажирам, убедился: то же ощущают и другие. Ушла некая эйфория, безмятежность. Мне вдруг стало немного тревожно, и впервые страх перед неизвестностью обнял меня за плечи. Защита Хранительницы Люмерии закончилась.
Чтобы стряхнуть это наваждение, я принялся разминаться, делать зарядку, активно размахивая руками и разогревая плечевые суставы.
– Что вы делаете? – спросил оказавшийся рядом сир Аленн. Он старался улыбаться, но даже в сочных карминовых оттенках заката его лицо показалось мне болезненно зелёным.
– Заставляю своё тело вырабатывать эн…– я осёкся. Интуиция тычком в рёбра подсказала, мол, не болтай лишнего. – Вырабатывать особые флюиды удовольствия. А вы, как вы себя чувствуете?
Сир Аленн пожал плечами, вытащил из кармана портсигар и дрожащими руками кое-как высек искру огнивом. Закурил:
– Первое испытание Арнаахала. На границе вод всегда неуютно себя чувствуешь. Зря я сюда поехал, надо было остаться и воспитывать внуков.
– Тяжело без магии, да? – я прекратил делать резкие движения, чтобы это не мешало разговору.
– Магия – наш свет. Без неё всегда тяжело. Словно оказываешься в тёмной комнате, и ты слеп.
Я чуть было не брякнул про лумеров, которые как-то обходятся без волшебства, но вспомнил, что и в лумерах есть свет Хранительницы, поэтому промолчал.
Мы стояли на палубе, болтая о всяком, пока соларис (так здесь зовут солнце) не утащил за собой свой розовый шлейф. И, удивительно, как только стало совсем темно, где-то далеко впереди показалась тонкая цепь мерцающих огней – нас встречал Арнаахал.
Плыли мы теперь медленнее без артефактов и даже ещё медленнее, чем в нейтральных водах. По словам сира Аллена, здесь было сложное течение – очередная природная защита мудрой страны. Мне даже показалось, будто мы то уходим в одну сторону, то поворачиваем. На одном из «поворотов» сира Аллена стошнило за борт. Мужчина извинился и снова удалился к себе. Остатки магии в нём сейчас представляли коктейль, который взбалтывают, но не смешивают.
А я? Я чувствовал себя примерно так же, как и пару часов назад, – неуверенно и только. Однако дневные прогулки и переживания дали о себе знать, и я последовал совету капитана, обращающегося к неопытным путешественникам. Войдём в порт мы не раньше завтрашнего утра. Во-первых, ночью гостей Арнаахал не принимает, во-вторых, на лавирование по течениям уйдёт некоторое время, а матросам, которых ждёт разгрузка ящиков, тоже надо отдохнуть.
Выспался я, как и положено постоянно отдыхающему человеку, быстро. Рында оповестила, что пассажиров ждут на завтрак. Я закончил делать зарядку, собрал вещи и отправился за бесплатными харчами. От матушки ещё оставалось полно снеди: в основном, фрукты и овощи, немного копчёностей и сыра. Но бережливо рассудил: неизвестно, как дело пойдёт в Арнаахале, и, пока есть возможность питаться за чужой счёт, надо ею воспользоваться.
Сир Аллен за завтраком только пил свежий отвар. Оно было понятно: его по-прежнему мутило. Я же, будучи молод и худощав, поглощал всё, что мне принесли и добавку тоже. За соседним длинным столом завтракала вторая партия матросов, остальные уже деловито сновали по палубе, занимаясь такелажем и креплениями на грузе.
– Возьму Залану поесть, – сказал за моей спиной какой-то матрос, поднимаясь и прихватывая нетронутую тарелку с рассыпчатой кашей и крупно порезанными овощами.
– Вряд ли будет. Ему бы до лекарни добраться…
Я продолжал завтракать, уминая добавку, когда матрос, заботившийся о друге, вернулся. С полной тарелкой, с какой уходил.
– Не поел? – спросил матроса помощник кока, собирающий со столов посуду.
– Воймя воет, – ответил матрос, собираясь уходить.
– Ну, ничего, через пару часов причалим, – пробормотал ему в спину помощник.
К этому времени на камбузе оставалось немного посетителей: семейная парочка лумеров да мы сиром Алленом, который вежливо составлял мне компанию. Матросы позавтракали быстро, не задерживаясь. Все они были местные, арнаахальские, и наверняка, их ждал стол, куда более домашний, чем этот.