- Имя: Николас Эйн;
- Возраст: 19 лет;
- Откуда: Люмерия;
- Цель обучения: Растениеводство, Уход за животными, Лекарское дело (нужное подчеркнуть);
- Финансирование: Самофинансирование; На академическом довольствии.
- Статус: ……………………….
Разумеется, я подчеркнул «Лекарское дело». Про финансирование знал благодаря совету сира Эйрвина – выбрал академическое. Это позволяло мне сэкономить гольдены, однако увеличивало срок моего пребывания на Арнаахале – для отработки вложенных Академией в меня средств. На целый год! И лишь в том случае, если случится чудо и я разбогатею, то смогу выкупить свою свободу и вернуться раньше запланированного срока, через четыре, а не пять лет. Ну, или как минимум, раз в год ездить домой к родным на так называемых зимних каникулах. Зима здесь, кажется, была условной, подобно африканской, например.
На пункте «Статус» я почесал затылок и обратился к «вахтёрше», прося разъяснить, чего от меня хотят. В ответ она отложила (удивительное дело!) своё занятие в сторону, внимательно перечитала мои витиеватые каракули и вручила вместо забранной анкеты ключ с деревянным брелоком и жёлтый жетон на шёлковой ленте:
– Ключ от комнаты. Лиловый корпус.
– А как туда пройти и для чего жетон? – логично уточнил я, но мне коротко кивнули на дверь: «Там!» – и снова с увлечением уткнулись в тонкое полотно из шелковых нитей.
– Ну, ладно. Разберусь сам, спасибо за помощь, – пробормотал я, надеясь, что мой сарказм оценят, и вышел. – Всех благ, сирра.
– И тебе всех благ, – на удивление мне вежливо ответили.
Значит, «пожалуйста» – само собой, а разъяснить абитуриенту что к чему – задача непосильная?
Выйдя из здания, я остановился в нерешительности. Покрутил головой, пытаясь разобраться в разных по цвету (правда, пастельных нежных оттенков) каменных трёхэтажных домиков и других зданий. Ни одно из них не было лилового или хотя бы фиолетового, или лавандового цвета.
Но спустя минуту неразговорчивость «вахтёрши» объяснилась. Ко мне, отирающему пот из-за висящего над головой огненного небесного шара, подошёл парень, мой сверстник:
– Всех благ. Какой у тебя корпус?
– Лиловый, – обрадовался я и протянул руку: – Николас.
Мне кивнули, улыбнулись, но руку не пожали.
– Понятно. Я тебя провожу.
Более того, мой внезапный ангел-хранитель подхватил корзину и шустро зашагал, объясняя на ходу правила:
– Все, у кого смена на территории Академии, должны помогать новобранцам. Тебе выдали жёлтый жетон – это что-то вроде знака помогать. Извини, что руку не подал: мы здесь стараемся не обмениваться чужеродной грязью. Ты только что прибыл, и неизвестно, болен ли ты. Поэтому в первую очередь зайдёшь в лекарский отдел своего корпуса, тебя осмотрят, проверят и выпишут назначение, если потребуется. Если что-то интересует, спрашивай, пока я рядом. Впрочем, можешь обращаться к любому, тебе наши всё разъяснят. Студиозусы, разумеется. К менторам по пустякам не обращайся – это совет…
Лиловый корпус оказался трёхэтажным домом, окрашенным в … нежно-голубой цвет. Зато перед ним росли лилии. Белого цвета. И кто бы подумал называть корпус в честь газона! Я рассмеялся и, уже будучи уверен, что меня не осудят за это, поделился удивлением со спутником. Он улыбнулся:
– Мы чтим традиции наших соседей. Для нас соблюсти ваш любимый белый цвет – долг и честь. А я – арнаахалец…
– А у вас какой цвет любимый? – по-детски наивно спросил я.
– Наш закон – многообразие. Все цвета, кроме белого и чёрного, – наши. В условной системе декорирования, конечно.
– Хм, а чёрный? Это символ какой страны?
– Арауканцев, разумеется, – мой спутник удивлённо взглянул на меня. – Они ведь Тьме Созидающей поклоняются. Странно, что ты не знаешь.
Мне стало неловко. Я чуть было не проговорился про потерю памяти, но вовремя спохватился: ещё не хватало, чтобы мне поставили диагноз, который противопоказан лекарям – местный Альцгеймер или похуже.