Её родители были чистокровными друидами, потомками одного из Основателей Люмерии. Кроме того, каждый имел второй дар: мать – водяной, а отец – ментальный. Отсюда можно было понять большие надежды в адрес пятнадцатилетней белокурой и синеглазой старшей дочери. По всем расчётам, у неё обязательно должен был появиться дар управления растениями и почвой, поэтому они отправили её в Арнаахал на годовое обучение, до новогодних октагонов, самого волшебного времени в Люмерии.
Поскольку Софии не пришлось тяжёлым трудом отрабатывать академический хлеб, то она была зачислена сразу на второй курс, к тому же, второе полугодие. Во-первых, древний арнаахальский язык был похож на древнелюмерийский, которому она обучалась дома. Во-вторых, у Софиалии было то, что я бы назвал научной базой – в пределах узаконенных знаний этого мира, разумеется. И на лекциях она отвечала часто и правильно. Короче говоря, оправдала родительские финансовые вложения.
Была ли моя любовь тем редким чувством с первого взгляда? Вовсе нет. Нас, вернее, меня к ней, привязало странное совпадение и поручение некоего Хранителя, жреца Белой Владычицы.
Да, помнится, до знакомства я мельком видел Софию с камеристкой в коридорах Академии. Машинально подслушал обсуждение старшекурсников, придирчиво рассматривающих новое лицо во время завтрака. Но мне ли быть заинтересованным во флирте с магессой? И я полюбовался девушкой, отметил её привлекательность – вот и всё.
Но она вдруг сама подошла ко мне на следующий день после лекции про «светопоглощающую способность растений». Про точное строение растительной клетки здесь не знали абсолютно, но предполагали наличие в зелени «некоих магических узлов», да простят меня митохондрии, вместе взятые! А вся нелепица почему? Микроскопов ни здесь, ни в Люмерии не было и в помине.
– Зачем? Что это такое? Как? Микро… чего? – земляк вытаращил на меня глаза, когда я посреди лекции тихонько спросил у него.
Оттого я находился в некотором раздражении после лекции и намеревался смыться из этой цитадели мракобесия к океану, чтобы успокоиться и примириться со Средневековьем, куда вынужденно «попал».
– Вас зовут Николас Эйн, мне правильно указали? – внезапно передо мной возник ангел и его телохранитель в юбке.
– Так и есть. Чем могу быть полезен? – я мгновенно забыл про беспокоящие меня митохондрии, мембраны и хромосомы.
Она протянула свёрнутый в трубочку небольшой пергамент:
– Меня попросили вам передать. Отец сказал, что его написал Хранитель.
– Кто-о?
– Его имени я не знаю, – она улыбнулась, и я начал таять, словно кусок льда под Арнаахальским соларисом. – Вам надо прочесть самому, а мы письмо не вскрывали, даю слово.
Свиток перекочевал в мою руку, я растерялся. Что ещё за письмо от Хранителя? Почему не родители передали? Отец Софиалии был знаком с ними или, возможно, сиром Эйрвином, нашим покровителем?
Пока я, нерасторопный, стоял, девушка сделала прощальный книксен и направилась с дуэньей к выходу. Уж не знаю, откуда во мне внезапно взялась наглость, но я их догнал, извинился за грубость и предложил побыть экскурсоводом в белый день, ведь Софиалия д’Даэргреф была впервые в Арнаахале. Она согласилась.
Известив письмом знакомых в рабочем районе о своей занятости, я собрался со спокойной совестью впервые потратить белый день на ухаживания за прекрасным полом. Составил маршрут и, волнуясь, предложил его Софиалии: сначала в Арнаахал-кэнол и его самые-самые важные достопримечательности (но не все, чтобы оставить их на следующую прогулку) и в качестве финала – западное побережье, где можно искупаться и подышать полезным солёным воздухом.
– Вы опытнее нас, как скажете, Николас, – София согласилась на любой маршрут при одном условии: мы вернёмся к тому времени, когда вода для купания ещё будет тёплой.
Утром каждый позавтракал в своей комнате, и мы отправились в кэнол втроём, налегке. Я сразу посоветовал камеристке Амаре не брать лишнего.
– Но как же полотенца для купания? – напомнила она мне о моём обещании показать кэнолский пляж.
– Там всё есть, – улыбнулся я, а мой внутренний бухгалтер засучил рукава: сегодня я собрался побыть джентльменом и оплатить все возможные расходы, конечно, надеясь, что девушки понимают лумерские возможности.