Глубокой осенью, когда основы гигиены, элементарной анатомии и трёх наиболее востребованных типов массажа были усвоены, я дал Гектору отмашку – и птенчики выпорхнули из тайного гнёздышка. В своих серых балахонах с капюшонами и в масках. Мой Орден ТРОИЦы заработал!
Я придирчиво собирал отзывы, пока не успокоился: моим заветам следовали, как канонам алатусов. В сложных случаях ученики обращались ко мне за консультацией, мой авторитет оставался незыблемым. А через месяц Гектор с загадочной улыбкой на его скуластом лице протянул мне увесистый кошель:
– Знаю, что ты со своими птенцами не обговаривал этот вопрос, поэтому я решил сделать эту грязную работу за тебя. Ты не взял плату за обучение, поэтому вот.
– Что это? – я развязал верёвку и заглянул внутрь – кошель был набит серебряными арами. – За что столько?
– Твоя половина мастера от сборов, так положено. Бери. Или хочешь, послезавтра отправлю твоим, домой.
Я чуть не задохнулся от удивления пополам с возмущением: строить пирамиду здесь, в Арнаахале, я планировал меньше всего! Но час перебранки с Гектором, и пришлось сдаться. Мой знакомый упорно не желал понимать общеизвестного факта: где существенные деньги, там всегда зависть и предательство. А моя цель должна была осуществиться во что бы то ни стало.
– Хорошо, я приму эти деньги, но ты поможешь их потратить.
В одном из закоулков Тариан-Дыва нашли домик, выставленный на продажу, и начали его приводить в порядок. Сам я появился там дважды: чтобы осмотреть приобретение и принять выполненную работу. Отныне моя доля должна была идти на расширение, заказ мебели, и уход за территорией, но самое главное – на узаконивание закусочной для матросов, так мы решили официально прикрыть лекарство. К белым октагонам, когда Софиалия сдавала последние экзамены и готовилась к отъезду, дом ТРОИЦы вовсю принимал гостей, а на втором этаже, переделанном из чердака, ищущие исцеления от лёгких недугов находили то, что искали. Причём по приемлемым для бедняков ценам.
Я же остался независимым. Мои ученики экономили мне время и силы, и я сосредоточился на интересном. Кое-что вспоминал из ирминсулевого сна, размышлял, и потом, когда урок был готов, скармливал знания ученикам всё в том же заброшенном доме знакомого Гектора. Или ходил к проверенным знакомым, если у учеников возникали вопросы относительно заболевания. Для матросов Тариан-Дыва я стал больше, чем просто массажистом, ведь я знал научные симптомы многих заболеваний – от осложнений после простуды до камней в желчном пузыре. Конечно же, я не лечил подобное, а отправлял к официальным лекарям, у которых имелись магические артефакты, способные заменить операцию или антибиотики. В нашем деле нельзя быть самоуверенным: каждый должен делать только свою часть и не лезть туда, где бессилен.
Кто-то может упрекнуть меня в лицемерии. Мол, лукавит сир Николас: сам избавился от бедных пациентов и стал заниматься только аристократами в кэноле. Отнюдь. Как раз-таки моё решение, когда я был сильно занят, посылать вместо себя учеников в кэнол, спасло меня от разоблачения.
Позже мне объяснили, как было дело.
Один из люмерийских торговцев, страдавший от магической интоксикации, как я это называл про себя, находясь в кэноле, услышал от знакомого об одном чудо-лекаре, правда, странном, ибо тот скрывал свою личину. Через третьи руки кое-как нашли этого целителя, и после первой же встречи люмериец почувствовал облегчение. Закончив свои дела, маг отправился домой с арнаахальским товаром, а там в уютной беседе с друзьями рассказал о необычном лекаре, явном люмерийце, которого выдал акцент.
Спустя время товарищ этого торговца впервые отправился навестить своих родственников в Арнаахале, и, как водится, после пересечения морской границы между двумя государствами почувствовал себя неважно. Испугался, запаниковал. Лекарский Орден работает точно и в привычном темпе. Едва этот сир сошёл с корабля и данные о прибывших отправили в орган надзора за иностранцами, к страдающему от тошноты сиру явился местный лекарь и начал настаивать на заборе лишней магии, отравляющей тело люмерийца. А тот и выдал пожелание. Хочу, говорит, чтобы меня лечил только лекарь в маске и никто другой. Местные долго не могли сообразить, о ком идёт речь, но после обстоятельного пересказа быстро сориентировались.