К лекарям подключилась инквизиция. Начали опрашивать обрусевших магов, потом сопоставили уменьшившийся спрос на официальные услуги целительского массажа и появление неуловимого эскулапа. Говорят, глава Ордена был в ярости.
Инквизиторам удалось выяснить, что неуловимый лекарь, появляющийся инкогнито, судя по акценту, из Люмерии. Но кто бы мог им быть? Какой-нибудь обрусевший маг с целительским даром? Этот вариант отмели, памятуя об угасании чужеземной магии в Арнаахале, но и учли необычные познания и непохожий на общепринятый массаж с использованием собственноручного состава масла.
Логично было предположить, что кто-то из студиозусов решил незаконно подзаработать, и расследование повернуло в нужную сторону. Я не знал, что мою кандидатуру изучали, как всех люмерийцев, обучающихся в Академии.
Как бы то ни было, расследование затягивалось, из-за него отложили торжественное вручение лицензий тем, кто заканчивал обучение до люмерийских октагонов и торопился вернуться домой. Софиалия тоже должна была получить лицензию друида-ветеринара, так как ей засчитали два года обучения, Амаре – только один по причине незнания древнего арнаахальского. Но по закону камеристка, посещавшая все лекции с госпожой и выполнявшая наравне с ней задания, теперь могла дополнительно заниматься садоводством и флористикой с ограничениями ввиду неоконченного образования.
Корабль должен был отойти завтра, и вещи заблаговременно были собраны в ожидании торжественного сбора. В моей голове текли тягучие горькие мысли, а сердце, кажется, билось через раз. Это был наш последний совместный обед в столовой зале Арнаахальской Академии…
Вдруг появилось трое деканов с наисерьёзнейшими выражениями лиц. Их заметили мгновенно и обернулись, откладывая столовые принадлежности.
– Внимание! Через час ждём у кабинета ректора всех представителей государства Люмерия – с первого по пятый курс. Мужского пола. Без опозданий! – сурово оповестил новость тот, что курировал лекарский факультет, наш. Из всех трёх деканов наш был самый требовательный.
– Хм, – выдал я и начал озираться, чтобы рассмотреть эмоции на лицах помрачневших соотечественников.
– Почему нас не позвали? – Амара озвучила и мою невысказанную мысль.
– Очевидно, пол неуловимого Лекаря установлен окончательно, – Ланс закатил глаза: – Ну, надо же, неужели это кто-то из наших? Готов поспорить, это пятый курс. Кому ещё взбредёт в голову злить менторов?
Хвала всем святым, я наконец очнулся от неизбывных мыслей и спросил, что случилось, о каком таком лекаре идёт речь и при чём тут Академия. Ланс захохотал, Софиалия с Амарой синхронно попытались спрятать улыбки. Прошло минут десять, прежде чем иссяк поток шуточек в адрес моей рассеянности и глухоты.
– Николас, об этом Академия гудит вторую неделю, – с мягким упрёком, когда тайна новости была раскрыта и я побледнел, сказала София.
И только Ланса веселил мой озадаченный вид. Никто из друзей не знал, что в эту минуту меня посетила паническая идея немедленно сбежать, собрать вещи и податься к матросам, чтобы они спрятали меня в трюме, да хоть в бочку с растительным маслом! Студиозуса, вздумавшего играть с законом, ожидало что угодно, и все варианты, какие мне подкинула фантазия, были неприятными…
Ланс хлопнул меня по спине, смеясь:
– Чего ты расстроился, брат? Или боишься, что заподозрят тебя?
– А вдруг? – хрипло произнёс я, помня о правиле хорошей шутки –любая говорила частичную правду. – Будешь завидовать?
Ланс зашёлся смехом.
– А я бы хотела знать, кто это, – Софиалия скромно улыбнулась, и Амара кивнула, поддерживая мнение хозяйки. – Вчера, когда мы прощались с сиром Аленном и обсуждали эту новость, он сказал кое-что. Мол, неуловимый Лекарь знает больше даже жрецов из Ордена. Говорят, все, кто к нему обращался, в восторге от его целительского дара.
– Сир Аленн? – глупо переспросил я, лихорадочно вспоминая, где я находился вчера вечером. А, ясно, читал ученикам лекцию о массаже для младенцев…
Ну, и олух же я! Пропустил такую новость!
– Да, сир Аленн. О чём ты думаешь, Николас?
На моём лице выступила испарина. Приближался роковой час, и я ничего не мог поделать. Разве что сбежать…
– Говорят, будто он хорош собой, молод и имеет сильные руки, – прибавила к слухам Амара. – Госпожа, как вы думаете, может ли им быть сир Адельмо? Никто не подходит лучше него.