Две пары девичьих глаз устремились в сторону стола, за которым сидели старшекурсники, и в их числе люмериец Адельмо. Он без преувеличения был самым видным люмерийцем. В этом году ему исполнилось двадцать лет, происходил он из богатой знатной семьи и пятый год появлялся в Академии, что означало одну вещь – дар к нему не приходил. Зато парень успел завоевать уважение менторов, ему предлагали остаться в Арнаахале, но Адельмо собирался испытать волю Владычицы в последний раз, до своего полного совершеннолетия. И да, он был хорош собой и имел сильные руки.
А ещё он входил в число присоединившихся к нашей компании-на-выходные. Софиалия перевела на него взгляд, в котором я уловил восхищение и что-то ещё, пока не расшифровываемое, но очень мне не понравившееся. Любовных отношений между ними я не замечал, Софиалия со всеми вела себя ровно, не выделяя никого из парней.
– Я буду молиться Владычице, чтобы она вознаградила сира Адельмо за терпение и его талант, – Амара продолжала подливать масло в мой огонь ревности.
Всем было известно, что Марреды, родители Адельмо, считались сильными магами, как и родители Софи. Мать Адельмо владела редким для Люмерии портальным даром, отец был напополам друидом (отсюда, наверное, увлечение Адельмо растениями и животными) и менталистом. На юге Лапеша, недалеко от морского порта, у них простиралось огромное поместье с полями, приносящими доход от выращивания фруктов, овощей и зелени. Что-то Марреды даже поставляли в Арнаахал, и раз в три месяца Адельмо угощал друзей люмерийскими фруктами и самых близких – лапешским вином. Один раз и мне удалось попробовать этот напиток. Ярко выраженный мускатный букет без сомнения не мог не нравиться девушкам.
– А что будет, если Адель не станет магом? – брякнул Ланс, которому магия не светила. – Его изгонят из домашнего замка или сделают управляющим?
В очень глупого товарища тут же полетели молнии из глаз Софи и шипение Амары.
– Он получит дар! – твёрдо и отчётливо сказала моя Софи таким тоном, что Ланс принялся извиняться.
И тут до меня дошло. О! Я впервые почувствовал острый нож ревности, полоснувший в живот. Почему именно в живот, я не знал, ведь, по идее, ревность должна была поражать голову или сердце.
– Слушайте, – сказал я как можно более небрежно, надеясь, что мне показалось, и Софи не испытывает к Марреду чувств, – а что если, в самом деле, Адельмо окажется неуловимым Лекарем? Его же изгонят с позором, и он не получит лицензию.
Софи улыбнулась снисходительно:
– Со славой неуловимого Лекаря он может возвращаться и без лицензии. Протекция придворного лекаря ему уже обеспечена.
– Хоть бы это был он! – вздохнула Амара, Софи опустила ресницы, и меня снова полоснуло.
Когда люмерийцы, закончив обед, начали подниматься со своих мест, мы с Лансом последовали их примеру, тем более что мой аппетит пропал.
– Скажи мне честно, – по дороге в ректорское здание я обратился к Лансу, – между Софиалией и Адельмо что-то есть?
Парень с удивлением всмотрелся в моё лицо, а затем рассмеялся тихо:
– Ник, если бы ты чаще поднимал голову в библиотеке, меньше спал днём и ходил на танцевальные вечера, то не задал бы мне этого вопроса. Пока ты пытался покорить магичку своими знаниями, Адельмо давно уже это сделал с наименьшими затратами. Я даже слышал, что родители нарочно отправили сюда дочь, чтобы она пригляделась к своему будущему жениху.
– При условии, что он получит магию! – я разозлился. Земля уходила из-под моих ног, а мне бы думать об инквизиторах и ректоре, которые очень скоро выведут меня на чистую воду.
– Ну, здесь можешь не переживать, – Ланс усмехнулся, – Амара сказала, что у магов всегда есть особые штучки на тот случай, если магия не приходит естественным образом.
– То есть?
– Да какая разница! Адель получит свой дар – и это главное. Ого, смотри!..
Меня пихнули в бок, хотя я уже увидел нескольких жрецов и инквизиторов, слоняющихся перед главным зданием Академического городка. Здесь на первом этаже проходили главные торжественные мероприятия, имелась библиотека для пятикурсников и исследовательские кабинеты для лекарей. На втором и третьем этажах жилые комнаты принадлежали семье ректора, секретариату и менторам. Почти у каждого был свой дом, но многие предпочитали обитать здесь, чтобы не тратить время на дорогу в будние дни.