– Ну как? Совсем или немножко?
– Я не определился, но, пожалуйста, пусть в следующий раз Давид с нею работает, – Катя поняла меня с полуслова и кивнула. Слишком добрый я человек – никому не могу отказать, за что и страдаю. А Давид, у которого опыта на пять лет больше, может так осадить хама или идиота, что любо-дорого посмотреть. Вербальный виртуоз, как говорится.
Выждав время, я постучался в дверь собственного кабинета:
– Могу зайти, Каролина Аскольдовна?
– Асвальдовна. Заходите, Никола.
Я не стал её мстительно поправлять: «Николай, вообще-то». Женщина сидела в нижнем белье – кружевных панталонах и белой длинной рубашке. Где, всё-таки, она их откопала?
Сдерживая улыбку, я велел снова лечь, на живот; поправил позвоночник, попросил перевернуться сначала на один бок, потом на другой… Асвальдовна послушно исполняла приказы.
– Готово. Можете пройтись немного?
Сунув ноги в тапочки центра, она сделала несколько шагов до окна и обратно. Лицо её светилось изумлением:
– Вы настоящий маг, милый Никола! Что вы сделали с этим телом? Только вот здесь болит немного… – она ткнула пальцем в область крестца, где пульсировала невралгия.
– Уколы не забудьте, – я присел за стол и черканул рецепт. – Можете в таблетках взять, если боитесь уколов. А ещё лучше – сходите к невропатологу, я не хочу лишать его хлеба.
Моя шутка пролетела мимо, женщина продолжала прислушиваться к себе, и я, предвидя, что процесс облачения в юбки девятнадцатого века займёт чуть больше времени, чем я планирую вытерпеть, вручил листок с названием известного лекарства, сложил тетради на столе в стопку и отодвинул в угол. Свёрнутые простыню и полотенце приготовил для стирки (Катюша позже их унесёт), спрятал бутылку с маслом в шкафчик и взялся за пальто, висящее на вешалке:
– У вас есть ещё ко мне вопросы, Каролина?
– Вы торопитесь? – она же сгребла груду своих архаичных тряпок и пустилась на поиски заветного отверстия для рук или головы (не имею представления, как это всё надевается без помощи).
– Через три часа у меня самолёт. И девушка.
– М, самолёт… Знаю, что это такое… Куда летите?
– В Сочи. Хотим на лыжах покататься и там встретить новый год.
– На лыжах?.. М-м-м, мне эти звери не знакомы…
Избегая искушения рассмеяться, я взялся за дверную ручку:
– До свидания, Каролина. Сейчас пришлю к вам Катерину, она поможет одеться.
Дверь уже была открыта, я сделал шаг, и вдруг дамочка выдала на прощание:
– Благодарю, Никола. Вы – хороший мастер и лекарь. Потому от меня вам тоже небольшой подарок…
Я вопросительно остановился, интуитивно предчувствуя новую порцию бреда, от которого торопился сбежать.
– Времени у вас немного. Мне жаль, но даже невинные младенцы уходят в иной мир. Постарайтесь как можно скорее привести дела в порядок. Ваше жилище, например, кто унаследует?
– Что? – я продолжал надеяться, что мне послышалось.
– Недели две по-вашему, но не больше трёх. Слишком очевидный тёмный перст над вами… О! Не расстраивайтесь вы так!..
Она, бросив безнадёжное занятие, связанное с многослойным платьем, разглядела моё выражение лица.
– Не всегда конец – это конец. Иногда и начало чего-то нового!
Я прикусил язык, чтобы не выругаться, и попрощался:
– Вам тоже не хворать, Каролина. Благодарю за добрые слова. Прощайте!
– Увидимся, – пробормотала она, возвращаясь к перебиранию платья. – Хвала свету – нашла!
Я прошёл, не останавливаясь, мимо Катюши, указал пальцем на свой кабинет: «Помоги ей!.. Пока, созвонимся!» – и вылетел, словно ошпаренный, на мороз. От «пророчества» даже давление подскочило. Завёл машину, ожидавшую меня на парковке, врубил любимую музыку на всю громкость, лишь бы заглушить бешенство, спровоцированное «доброй» клиенткой, и только тогда немного стало легче.
Предупредила она меня!
С трудом дождавшись, когда мотор прогреется, я газанул. Скорость – вот что меня всегда приводило в чувство. И Марина, которой я даже не позвонил с ресепшена, так торопился уйти. Ничего, впереди у меня неделя активного отдыха. И больше я эту Каролину видеть не хочу, к Давиду её! Аминь.