– Неуёмные! А могли бы отдохнуть после Арнаахала и веселиться, – Ланс не оценил рвение знакомых.
– Угу, Марред живёт в Лапеше, а София – недалеко от Люмоса. Зато в Лумерской Академии они могут видеться каждый день, – я угадал истинную цель двух влюблённых.
О том, что они обручились там же, ещё до конца учебного года, я узнаю лишь по возвращении на родину. А пока меня ждала унылая зубрёжка и скука. Чтобы убить последнюю, я начал читать все ненаучные книги, в большей степени романы, любовные и приключенческие, учебники по истории и мифологии, учить грамматику древнего люмерийского и арнаахальского языков. Учёные труды, в которых отрицалось существование нервной системы, лимфатической, отныне меня не занимали. По мнению менторов, я стал учиться хуже, также всё чаще пересдавал работы, но вдруг, спустя три-четыре месяца случилось потрясающее событие.
Ничто не приходит просто так и ничто не исчезает бесследно. Маги, которым снова стали оказывать услуги местные эскулапы, сначала робко, за вечерними кружками хмелёвки в кругу друзей, потом в открытую, лично лекарям, начали предъявлять претензии. Мол, не тот эффект и ощущения иные, менее приятные. И «всего четверть часа», а не три, как это делал неуловимый Лекарь… Эскулапы огрызались, ссылались на неправильные действия преступника от медицины, но хозяину-то тела виднее, что на пользу идёт, а что нет. Ропот перерос в бунт. Кто-то демонстративно блефовал, пытался разорвать контракт с Арнаахальским Попечительским Советом, грозя уехать домой, где, возможно, уровень целительства выше здешнего. А двое написали прошение вернуть того, кто помог им.
Эти новости мне пересказывал сир Аленн, и я отчего-то был уверен, что он тоже подливает масла в огонь во время бесед с друзьями. Как он сам говорил, благоустроенный и сытый Арнаахал уныл, а в Люмерии постоянно что-то происходит; и сама мысль о том, что именно люмериец потряс здесь мёртвый воздух, его возбуждала. Мне казалось, сир Аленн всё больше скучает по дому и находится где-то на полпути решения вернуться, рискнуть жизнью, которой он ещё недавно не дорожил.
В Академии мало-помалу искра удивления, любопытства тоже разгоралась в пожар. Благодаря арауканцам. Те всегда ревниво относились к открытиям, которые случались в Люмерии. Например, обнаружили на Сурьянском полуострове какой-то рудник с магиесберегающими кристаллами, и арауканцы с тех пор хотели во что бы то ни стало доказать своё право на территорию, с которой были изгнаны полторы тысячи лет назад.
Так и в этот раз получилось. Переварив информацию о том, что менторы скрывают новые методы немагического целительства, они всей своей чёрной толпой потекли к административному зданию и устроили бунт – с выкриками, призывали поговорить откровенно, и угрозами разорвать дипломатические отношения на государственном уровне.
В пылу перебранки арауканцы выдали секрет, о котором, оказалось, Орден до сих пор не имел представления. Я не знаю, как и когда арауканцы пронюхали о ТРОИЦе, продолжившей свою работу в здании под прикрытием закусочной. Позже, расследуя этот провал, я узнал, что пару раз и «чёрным» делали оздоровительный массаж. В общем, шила в мешке не утаишь, и я надеялся лишь на одно – что на допросе мои ученики не выдадут меня, а будут настаивать на всеми нами одобренной версии: неуловимый Лекарь успел оставить научное наследие.
Когда инквизиция нагрянула в рабочий район, все ученики находились в море – отплыли с торговым кораблем и обещали вернуться при наличии двух условий. Думаю, несложно догадаться, чего они касались.
Через полтора месяца Орден выдал условные лицензии ТРОИЦе, но контролировал учеников неуловимого Лекаря с тех пор в течение года, как преступников. Тем не менее, это была настоящая победа.
Примерно в это же время на лекциях, посвящённых целительству, я неожиданно узнал записи из своего дневника, пожертвованного Ордену. Некоторые фразы были слово в слово, и я с трудом сдерживал гомерический торжествующий смех.
Значит, все обстоятельства в совокупности повлияли на лекарскую науку. А поскольку я своим ученикам даже преподал пару уроков про строение клеток растений, сравнивая их с животными, то для друидов тоже были сюрпризы.
Нет, конечно же, я не преувеличиваю свои заслуги и не преуменьшаю старания арнаахальского Ордена. Надо отдать должное всем сопричастившимся: мои записи, это было видно, тщательно изучали, проводили эксперименты, и позже консультировались с учениками – с высокомерием и пристрастием, разумеется.