– Мы сделаем два горшка, – матушка прочитала в глазах дочерей любопытство и нашла компромисс. – Всем хочется, Николас, узнать, не на этих ли приправах ты похорошел. Вдруг и нам повезёт?
За столом разлился добродушный смех. Я успел получить немало комплиментов в свой адрес. Но, в отличие от сестёр, заметно повзрослевших за три года, на моих щеках не проступал румянец удовольствия. Я знал, как выгляжу и очень гордился проделанной работой над прежде дрыщеподобным телом. Теперь рядом с родными сидел не качающийся от сквозняка болезный, а высокий, хорошо сложенный, с развитой мускулатурой парень. К тому же с необычными для Люмоса татуировками на бритой голове и шее.
– Ох, сын, а тебе-то ведь пора невесту искать! – резонно заметила мать после отвешенного комплимента.
Отец кивнул:
– Подыщем! Ты приглядись к местным, может, в Люмосе кого приметишь. Глядишь, и обручишься на белых октагонах, а через полтора года…
– За полтора года моя нареченная найдет себе другого, – я ухмыльнулся, – лучше уж я потом, когда вернусь насовсем.
– Я бы такого не упустила, – покраснела тринадцатилетняя Селин, самая старшая сестра. Мне казалось, что сейчас она видела во мне другого человека, а не своего братца, которому когда-то помогала пересесть с тёплой печи на лавку. Да и остальные, восьмилетняя Кери и десятилетка Бранвен, с обожанием пялились на меня во все глаза весь обед.
– Да, наш Николас – теперь жених на славу! – согласилась с дочерью матушка.
Я устал от комплиментов и перевёл разговор на сира Эйрвина. В моих планах стояли два посещения в первый же день, чтобы успеть с подарками. Если глянутся мои подарки Мередит, то она успеет сшить себе платье, а хранить сэкономленные сиром Аленном деньги для его сына я тем более не хотел здесь, в районе для бедных, тем более его шкатулку уже видели, а значит кто-то да проболтается соседям.
– Не знаю, может, и примет, – неуверенно сказал отец.
Я вопросительно поднял на него глаза. Фраза была сказана так, словно сир Эйрвин перестал быть добрым и открытым для своих лумеров.
– Я видела, как вчера сирра Эйрвин возвращалась из Люмоса на повозке. Они должны быть дома, – вставила Селин в паузе. – Я буду молиться Владычице, чтобы их чаяния исполнились. Они всегда были добры к нам, а новый хозяин – я не знаю…
– А что происходит? У них что-то случилось? – загадочность фраз заставила меня насторожиться и отложить еду, чтобы не разговаривать с набитым ртом.
Мне объяснили. Сирра Мередит входила в возраст полного совершеннолетия следующей весной, а значит, эти белые октагоны были для неё последним шансом.
– У сирры Мередит нет магического дара? – признаюсь, я был удивлён, потому что впервые задумался об этом, считая, что у всех магов изначально есть своего рода кредит от Владычицы. – И причём новый хозяин?
– У юной сирры только бытовой дар, как я слышала, – осторожно произнесла мать. Все за столом как-то подобрались, словно за стенкой находился кто-то, кто мог подслушивать и доносить сплетни хозяину. – Мередит – единственная наследница сира Эйрвина, Николас. Если она станет магессой, то по закону после смерти родителей право на родовое поместье перейдёт родственнику-магу.
Про минуты потрясения часто говорят: «Я чуть со стула не упал» или «Я чуть не подавился». Именно так я себя чувствовал.
– Господи, какая чушь! – возмутился я. – Если всех устраивает начальник, почему бы не оставить его даже при отсутствии, в нашем случае, магии?
Отец покачал головой, мол, не нами это придумано – не нам и спорить:
– Таков закон. Только магия может нас защитить в сложные времена. Кто будет лечить нас, лумеров, если у господ не будет магии? Кто выставит защиту, если нападут арауканцы?
– О боже! – мои остатки аппетита моментально пропали, как всегда, когда я слышал дичь по моему мнению. – Как будто несчастья только и ждут, чтобы обрушиться на незащищённых лумеров! Откуда эта всеобщая паранойя?