Глава 2. И всё-таки…
Глава 2. И всё-таки…
Я нарушил самое первое правило – проигнорировал явную симптоматику и поддался принципам нашего центра, нацеленного в первую очередь на зарабатывание денег и привлечение любых платёжеспособных клиентов. Но мастер не должен работать с клиентом, имеющим психические заболевания, как например, с Каролиной (опять забыл её отчество!), ибо не может предсказать, какие реакции повлекут за собой даже самые невинные процедуры.
С телом у неё, как раз, всё было в порядке. Возможно, найди я признаки грыж, множественные бородавки, экзему и тому подобное, во мне бы сработал рефлекс, так как с подобным я уже сталкивался. Но от сумасшедших как-то бог миловал, дети с ДЦП не в счёт, это другое. Именно, сумасшедших. И, что самое обидное, слова о скорой смерти запали в душу – в течение двух недель, мне казалось, я старательно приближаю пророчество.
Вот я остановился на перекрёстке, хотя мог проскочить, а через секунду красная «мазда» пронеслась мимо, в нескольких сантиметрах. Маруся, конечно, выругалась, ведь она сидела рядом.
Или поездка на горнолыжный курорт. Твою мать, мне до сих пор стыдно! Дня два я катался, не замечая одного валуна, на третий, когда солнце слегка подтопило наст и проглянула чёрная макушка – я ведь на обочинах никогда не спускался! – и меня прошибло… В результате я снял лыжи и пошёл пешком до самой посадки, поскольку тряслись ноги, руки и, не исключено, дурные мозги: я вспомнил про угрозу и решил, что жизнь мне дороже страха, пусть даже эфемерного.
Маруся, видя моё состояние, почувствовала неладное. Пришлось ей всё рассказать, а потом выслушивать психотерапевтическую лекцию. Потом она созвонилась со знающей подругой, нахваталась от неё советов, и мы начали все воплощать в жизнь. Впрочем, надо сказать, мне отчасти помогло, но главное обещание о том, что время всё вылечит, воодушевило больше всего. И всё же гаденький голос в голове напоминал: «Этот совет действует для тех, у кого оно есть, это время…»
Я начал ненавидеть себя за эту слабость. Кстати, про ведьму Каролину, укравшую у меня, словно злобный Гринч, Новый год и Рождество. Катюша по телефону раскрыла предмет нашего спора. Каролина Асвальдовна на самом деле работала костюмершей в Театре на Таганке, куда я теперь не смогу пойти даже под дулом шантажа смеявшейся над новостью Маруси. Снова видеть чокнутую мне не хотелось.
Магический ритуал сожжения дурных мыслей и предсказания (это когда пишешь на листе всё, что тебя беспокоит, а потом сжигаешь), не менее магический ритуал бухалова – упиться так, чтобы чувствовать себя покойником утром и воскресшим вечером – всё это действовало, но не надолго.
В конце концов, устав за две недели, Маруся повторила фразу своей подруги:
– Ник, а что если Бобик права: ты подсознательно чего-то боишься? Что, если тебе надо просто признать какую-то вещь и закрыть этот гештальт, так сказать? Ну, чего ты боишься?
Как все нормальные люди я боялся многого. Остаться безработным, попасть под трамвай, поскользнувшись на масле, которое уже разлила Аннушка, просто сломать руку или ногу, видеть каждую ночь кошмары, стать отцом больного ребёнка…
– А жениться? – хитро прищурилась Маруся. Эту тему мы обсуждали ещё в начале нашего знакомства, вскользь договорившись не форсировать события, хотя каждому из нас было за тридцать. Маруся не являлась провинциальной хищницей: у неё была полноценная семья, замечательные продвинутые родители, своя собственная квартира – всё, что отбивает желание портить себе будущее ради материального блага.
– А что, есть на ком? – отпарировал я и получил подушкой по лицу. Дело было в спальне, и закончилась лёгкая ссора логично.
Ночью я, правда, всё-таки подумал на эту тему и решил на самом деле закрыть холостой «гештальт», если он существовал где-то в глубине моего сознания.
Обычно после подачи заявления в ЗАГС дают месяц на раздумье, в моём же случае всё вышло иначе. Утром я шутя сделал Марусе предложение, она шутя согласилась – мы обменялись тарелками с заказом, и мне пришлось съесть её салат, а ей – моё фрикасе. А после Марина сама озвучила условие: если что-то в нашем браке не устроит одного из нас, мы разводимся – без шума и пыли. И даже предложила этот договор закрепить у нотариуса. Я ограничился обещанием, поскольку официальное составление договора в свете всего выше сказанного, мне показалось формальным.