Я повторил своё имя и цель визита. Иоланта обрадовалась, как будто слуга не передал то, что ему было сказано. И меня пригласили в гостиную. Я, заметив, что прислуга, вроде бы являющаяся дворецким, не пошевелилась, видя, что мне придётся тащить корзину и ящичек, окликнул его:
– Послушай, родной, не поможешь? Я один не справлюсь.
– Как-то же дотащил сюда, – проворчал мужчина лет сорока пяти, но взял корзину. А по дороге ещё и бубнил, что ему и без того слишком много приходится делать – от помощи на кухне и чистки каминов, таскания воды до слишком беспокойной должности дворецкого-управляющего.
Похоже, первое впечатление меня не обмануло: семья действительно бедствовала, если экономила на штате. Либо, опять же, я не был хорошо знаком с кастой дворцовых чиновников. Могло статься, что эти маги были более самостоятельными. В общем, я не стал делать поспешных выводов и решил наблюдать дальше.
В гостиной Иоланта (и няньки здесь я не заметил) нежно обратилась к ворчуну:
– Рас, принеси, пожалуйста, сюда портальный ящик. Он в кабинете. Я отправлю записку Кассиану.
Слуга ушёл, по привычке бубня под нос недовольное. Женщина уселась удобно и принялась на руках качать засыпающее дитя:
– Так вы хорошо знаете моего свёкра?
– Он мой покровитель. Я живу у него вместо местной прислуги, – я чуть было не ляпнул про то, что сир Аленн должен оплачивать мне проезд. Вовремя спохватился: лучше было не говорить на тему беспечных трат уехавшего вдовца.
Мне пришлось с полчаса развлекать сирру. Она, не отвлекаясь на укачивание младенца, с радостью взирала на подарки, которые я вытаскивал из корзины по её просьбе – от мешочков с пряностями до косметических масел. Но взгляд Иоланты то и дело скользил к ящику, который я водрузил на столик и не оглашал его содержимое.
Мне было интересно узнать, что почувствует невестка, услышав о хорошем самочувствии свёкра, ведь сын явно отрывал от семейного бюджета средства для отца. Но, слава Владычице, реакция, кажется, была искренней и радостной.
– Мне кажется, сир Аленн сожалеет о своём поспешном решении уехать, чтобы не доставлять вам неудобств, – продолжил я.
Иоланта возмутилась шёпотом:
– О, Владычица! Какие неудобства, Николас? Пока сир Винфор был здесь, порядка было больше, – её взгляд ненароком скользнул в сторону двери, куда ушёл Рас, самостоятельно решив, что ему тут делать нечего. – Грейсан постоянно спрашивает о дедушке и думает, что тот…
Во время нашей беседы в комнату прошлёпал трёхлетний малыш Грейсан за руку с девушкой в испачканном переднике. Он был оставлен с матерью, и никто не спросил, нужен ли он сейчас здесь, во время разговора с посетителем. Я, не смутился, вытащил игрушку – занимательную палочку с шариком на верёвочке. Шарик нужно было подбрасывать, чтобы попасть в кольцо на другой палочке. Так мы развлекали и отвлекали друг друга до прихода сира Кассиана.
О, он точно был похож на своего отца! Такой же высокий, с зачёсанными, гладко уложенными волосами назад, косичкой и упрямым длинным носом. А когда заговорил, я уже не удивлялся сходству голосов двух Алленов.
Я повторил все новости, потом взял заветный ящик и вручил его наследнику вместе с ключом. Честно говоря, я ждал более сдержанную реакцию, но слёзы, полившиеся из глаз Иоланты, не просто доказывали – помощь семье нужна как никогда.
Кассиан для приличия поругался на бережливость отца, но облегчение и радость сложно было бы перепутать с гневом. И я уже мысленно предвкушал, как напишу об этом в письме.
– Когда вы едете назад? – спросили меня на прощание.
– Через неделю.
С меня взяли слово, что я появлюсь у Аленнов за день, чтобы забрать письмо и кое-какие приятности для отца и дедушки в одном лице. П
Что касается, поручения, то было выполнено полностью: я успел у того самого ворчуна Раса узнать, что бакалейная лавка была продана ещё два года назад, а деньги потрачены в том числе и на «непутёвого» сира, бросившего семью «ради отдыха в Арнаахале».
Распрощавшись, я без конца крутил в голове финальную часть диалога с Кассианом. Мне хотелось узнать мнение и сына.
– Полагаю, вашему отцу пора вернуться назад, сир. Хватит ему уже слоняться без дела по Арнаахалу, – сделал я затравку.