– Вам нужны инквизиторские очки, сир, – придумала одна, и вторая с готовностью закивала головой: «Да, да! Точно! Очки», – из сурьянского стекла. Один раз я смотрела через них и видела потоки, о которых вы говорите.
Эта часть нашего общения закончилась договором: мне достают такие очки, с меня – пара уроков целебного массажа и десять гольденов. До чего полезными бывают девицы лёгкого поведения!
Но всё-таки, был ещё один жирный плюс от того, что я самонадеянно заблудился в Люмосе. Девицы сняли моё накопившееся мужское напряжение, и как-то странно одновременно в моих фантазиях и памяти померкли образы и недоступной Софиалии, и загадочной Мередит, а на встречающихся девиц я вовсе перестал засматриваться.
Глава 13. Лошадиный массаж
Те зимние октагоны запомнились не просто поездкой домой, а отдохнул и набрался впечатлений и сил я знатно. В подогреваемом подземными горячими источниками Люмосе нужное настроение в эти дни сложно получить. Я вспомнил про снежные просторы, завывание вьюги за окном и пушистый полог из крупных снежинок – всё, что видел из окна гостиницы в Лабассе три года назад. Вспомнил и взмолился к родителям отпустить меня на север, погулять там хотя бы дня три-четыре, ибо отплыть я должен был через седьмицу, чтобы успеть вернуться к очередному семестру. Меня отпустили, но препоручили старшую тринадцатилетнюю сестру, которая должна была стать гарантом моего благоразумного поведения. А младшим, Кери и Бранвен, пришлось пообещать, что в следующий раз мы поедем все вместе.
Забегая вперёд, скажу, в течение шести лет мы праздновали дни Владычицы в Лабассе, до тех пор пока слава и долг массажиста сира Николаса не лишила меня простых лумерских удовольствий даже во время праздничных дней. И я должен упомянуть лабасских феодалов-земледельцев, с которыми случайно свёл знакомство во время игрищ.
На венеттском пруду, основательно промерзавшем к октагонам, не только дети и молодёжь любили устраивать ледяные игрища: катание на специальных шоссах, подошву которых заранее смачивали и морозили; конечно, спуск с горки; лумерские перетягивания каната на льду и снежное комбат-де-бу от магов. Славные были деньки, славные!
Мы с сёстрами первые три года снимали номера в Лабасской гостинице, а на четвёртый я познакомился с хозяевами пруда – де Венеттами – благодаря несчастному случаю. Ухажёр юной сирры Тринилии сир Рэймонд крайне неудачно покатался на шоссах и подвернул ногу. Я оказался рядом, предложил свои лекарские услуги, и в результате был приглашён в венеттский замок-усадьбу, скромное трёхэтажное здание по меркам люмерийского феодального шика.
Припоминаю, следующий год для де Венеттов оказался сложным. Смерть благородной сиры Адерин, матери Тринилии, затем свадьба Тринилии и Рэймонда, а через несколько месяцев смерть верного главы семейства, тоскующего по жене (то, о чём мечтал некогда сир Аленн, однако нашёл мужество отказаться). Ничего этого я не знал, когда мне прислали приглашение побывать у них на октагонах по старой дружбе, и тем более был удивлён, что за чередой горестных событий про меня вспомнили. Затем у них родилась дочь, молодые родители остепенились, и, как я уже сказал, моя должность заставила меня разменять простые лумерские зимние удовольствия на более пафосные.
Зачем я это вспомнил? Мой главный читатель-судия должен знать, что все наши судьбы однажды пересекаются неслучайно. Возможно, тот кредит доверия, какой ко мне, ещё неизвестному лекарю, проявили лабасские маги, я смогу сполна вернуть, пусть и много лет спустя…
Ну, да вернёмся к нашему основному повествованию. Отдохнув душой и приобретя у столичных необручниц заветные очки из сурьянского стекла, я вернулся в Арнаахал. Дорога моя, как и в предыдущий раз, была насыщенной, полной открытий. Очки позволили мне увидеть магические потоки на морской границе между Люмерией и Арнаахалов, а также понаблюдать за изменениями в самочувствии носителя магии Владычицы.
В этот раз спутников магов, к сожалению, на корабле не было. Трое торговцев, двое из которых являлись братьями, да студенты в количестве пяти или шести человек. Однако «северное сияние», какое можно было увидеть, надев очки, и изменение его завихрений на границе Люмерии и Арнаахала, полностью подтвердило мою теорию о вывернутой магии Щита драконов-алатусов. Будто два магнитных полюса сталкивались цветные завихрения на границе, и это становилось причиной плохого самочувствия даже бывалых моряков. Тошнота как признак изменившегося кровяного давления, сонливость – Арнаахал убивал беспечных медленно и сладострастно.