Но подстроившиеся под убийственную магию моряки опускали паруса и отдавали корабль во власть арнаахальского течения, а сами полдня пили вино, которое, кстати, оказалось отличным средством для лечения магического боя. И по примеру корабельной команды остальные пассажиры также сибаритствовали, и даже разговоры в этот день текли медленно и лениво.
Пока я не перешёл к сиру Аленну и его решению вернуться домой любой ценой, необходимо выполнить обещание рассказать про необыкновенный опыт, полученный в предыдущее плавание недельной давности.
Между Арнаахалом и Люмерией (в большей степени), между Арнаахалом и Арауканией многие столетия велась успешная торговля.
Если бы это было возможно, наверное, Люмерия, кроме жира северных кулей-моржей, шкур одомашненных животных, некоторых сортов фруктов, ягод и трав, произраставших только на материке, поставляла бы и лёд из Нортона, но он имел свойство таять. В свою очередь, Арнаахал снабжал соседей тонкими, не шерстяными тканями, украшениями, мебелью, изделиями из стекла, сделать которые у люмерийских мастеров не хватало опыта, а также специями, иногда рыбьим жиром и сушёным мясом, потому что рыболовство в Люмерии не было представлено в арнаахальских масштабах.
Располагающаяся на нескольких островах Араукания, наоборот, от дефицита морепродуктов не страдала, поэтому туда чаще отправлялись грузы с текстилем, украшениями и мебелью. Обратно суда возвращались с металлом и оружием, как мне говорили, в основном декоративным, для арнаахальских эстетов. Откуда на арауканских островах залежи руды, я до сих пор не представляю, но, поскольку никогда там не был, то и оспаривать честность сделок не стану.
И оба соседа – Люмерия и Араукания – с одинаковым вожделением смотрели на недоступные богатства, которых в Арнаахале находилось даже с излишком – на прекрасных лошадей, диковинные растения, виноградники и всё то, что лоснилось от вывернутой алатусской магии. В Лапеше я видел мельком знакомые цветы, какими украшали клумбы в порту Тариан-Дыва, но они были гораздо мельче своих арнаахальских собратьев даже с учётом использования друидской магии. То же самое замечание можно адресовать ко всем образцам люмерийской флоры, позаимствованным у южного партнёра.
Но если любителям-садоводам удавалось вырастить что-то из арнаахальских семян, то с животными дело обстояло совсем плохо. Торговцы давно отказались от взаимного обмена породами овец и тем паче лошадей: если люмерийская скотина относительно неплохо переносила морскую болезнь и влияние арнаахальского Щита, то в другую сторону абсолютно ничего из имеющего рога и копыта не доплывало. Животина чахла по дороге, словно испытывала глубокую тоску по оставляемому родному хлеву.
Разумеется, люмерийцы, как и арауканцы, когда-то испытали все вспомогательные ресурсы, которыми обладали – лечащую Тьму и светлые артефакты, лекарственные травяные отвары, какие-то особые кристаллы и, я думаю, потоки молитв, обычно являющиеся плацебо для верующих. Говорили, что у арауканцев сохранить перевозимых животных получалось лучше, но и у них крепкие арнаахальские жеребцы дохли так часто, что продавцы ввели штраф на смерть.
К примеру, покупал зажиточный арауканец или люмериец трёх жеребцов в Арнаахале, перед покупкой подписывал договор, согласно которому за каждую погибшую животину несёт ответственность. Если подыхала одна лошадь, то при следующей покупке арауканец выплачивал огромный штраф, равный сумме ухода за все года за погибшим животным.
Если подыхало две, торговец лишался права приобретать живой товар на несколько лет. Погибали все – имя торговца заносилось в чёрный список, вместе с именами его близких родственников. Таким образом, количество желающих развести арнаахальскую породу за пределами острова уменьшалось год от года.
И по этой же причине азартные животноводы обычно копили огромные суммы, чтобы купить сразу три лошади, а не одну, чтобы увеличить шансы удачной покупки и не попасть в чёрный список.