Последнюю фразу он пробормотал совсем тихо, струсив перед ненужным конфликтом с лекарем Ордена и его помощником, ждущими за тонкими дверями летнего арнаахальского жилища. Я пошёл встречать гостей, пока сир Аленн расстёгивал пуговицы на костюме. Он забыл об обязательном осмотре и не переоделся в легко снимаемый шёлковый шлафор.
– М-м, вы вернулись, – равнодушно протянуло знакомое лицо, лекарь-жрец по имени Лехри.
За ним в домике появился помощник, окончивший Академию года три назад юноша, местный уроженец. С другим происхождением в ту часть лекарства, что была связана с люмерийскими магами, и не брали.
Как уверенные, много раз бывавшие тут гости, они направились в кабинет, где для подобных осмотров, а также массажа находилась кушетка. Я по привычке вежливо спросил, не желает ли сир лекарь чего испить. От меня отмахнулись. Проволочки служкам тоже не были нужны.
Про особенности традиционного местного массажа я уже знал, поэтому стандартные процедуры меня не интересовали. Я лишь поинтересовался у покровителя, продолжать мне рассказ или нет, чтобы отвлечь от раздражения – уйти или остаться.
– Прочти письмо, Николас. Остальное потом.
Сомневаюсь, что жреца заинтересовало бы происходящее в семье пациента, но сир Вилфор де Аленн ревностно относился к личным секретам и отрицательно к распространению сплетен. Однако в письме тоже могло содержаться ненужное для чужих ушей. Я сначала приподнял недоумённо бровь, а потом понял!
– Хорошо, сир! – отозвался я, взял письмо и уселся в дальний угол на стул, чтобы не путаться под ногами у жреца и показать, что я не подглядываю за процессом. Надел инквизиторские очки и повернулся к окну с письмом.
Ничего особенно в нём не было. Приветствие, выражение удивление от подарков, благодарность, забота, сухой отчёт о происходящем в несуществующей лавке, приветы от невестки и подробный рассказ о достижениях внуков. Периодически сир Аленн останавливал моё чтение, переспрашивал, а я скашивал глаза и старался за эти мгновения уловить движения сполохов, гуляющих вокруг его горизонтальной фигуры и жреца, у которого тоже была своя аура.
Мне с трудом удавалось скрывать меняющиеся негативные эмоции – от неприятного удивления до возмущения. Но на мои интонационные пассажи, как и в тот, первый раз, когда я читал какой-то роман, только улыбнулись – и только смешливый помощник. Лекаря, похоже, ничего не интересовало, кроме его бессовестной кражи магии, а сир Аленн обладал поистине могучим терпением при том, что он быстро научился распознавать мои эмоции.
А я ведь ему ещё год назад говорил, что неправильный массаж может нарушить лимфатический ток и стать причиной плохого самочувствия в том числе. Каждый раз после визитов местных эскулапов сир Аленн чувствовал непреодолимое желание спать, вялость и то ли сытость, то ли отсутствие аппетита, как и другие маги, по их словам, после осмотров. Только мои сеансы будили жизнь – активность, потребность в длительных прогулках и хорошее настроение.
Так что же я увидел? Тот артефакт, которым орденоносец якобы проверял состояние моего покровителя, на самом деле выполнял совсем другую задачу – собирал магические потоки. Голубоватые завихрения, цвет водяной магии Аленнов, и переливающийся перламутр, ментальную магию, засасывало в полупрозрачный кристалл. И чтобы качественнее забрать эти «нити жизни» (так в одном учебнике назывались энергетические потоки, из которых в том числе был соткан братьями-алатусами охранный Щит острова), так называемый лекарь делал массажные пассы, расслабляя тело.
В какой-то момент эскулап приподнял артефакт, направил его на свет, присмотрелся к мерцающему содержимому и сказал:
– Всё в порядке, сир. И как обычно.
Под «как обычно» понималась инструкция, которой следовали все люмерийские маги, подписавшие контракт:
– После обследования рекомендуется провести полдня в покое. Не вставайте ближайшие полчаса во избежание головокружения: исследовательский артефакт негативно влияет на активность…
Мне интересно, до нас, обнаруживших истинную причину щедрости Арнаахала, были ли ещё маги, которые догадались о наглом воровстве? Словно обречённых на пожизненную зависимость от человека коров, магов «доили» без их ведома! В каком же бешенстве я был!