«Гости» ушли, а сир Аленн продолжал лежать, дремля от накатившей слабости. Но я не выдержал и начал ругать эскулапов, как это часто делал. Я заварил свежий отвар, на этот раз добавив в него больше свежих ягод, чтобы сделать питьё более насыщенным, полезным. Когда горячий напиток настоялся, налил в кружку, добавил липового мёда и отнёс в кабинет.
– Выпейте, сир.
– Поставь на стол, позже выпью, – пробормотал маг, просыпаясь. – Рассказывай дальше.
– Поверьте, сир, вам это сейчас очень нужно – восстановить… Экх-м-кх…
И я подавился откровением.
Вилфор повернул в мою сторону голову, приподнялся на руках, созерцая моё внезапное недомогание сначала с вялой улыбкой, а потом нахмурившись:
– Неужели?.. – кажется, он догадался о магическом откате.
Я мелко затряс головой от очередного приступа и просипел, что мне тоже нужен отвар для расцарапанного кашлем горла. Когда я вернулся, сир Аленн мрачно пил из кружки.
– Простите, сир. Я не знал, что… – и снова по трахее поползли колючки.
– Молчи. Я подозревал, – он сам легко поперхнулся и закашлялся, но уже от отвара.
Я постучал ему по спине, и мы уселись рядом – не как покровитель и слуга, а как два заговорщика и товарища, поглядывая друг на друга и размышляя о безболезненном способе поделиться тайной. Так прошла минута или две, в полном молчании.
– Скажи-ка, Николас, – в конце концов сир Аленн нашёл выход, – есть ли весомые причины вернуться домой? Я о себе.
– Безусловно, сир. Целых две. Про ту, которая… – я кашлянул, с ужасом вспоминая недавний приступ.
– Хорошо, я понял. Оставим это на время. Расскажи про вторую.
И я вернулся к не менее важному – продолжению моего повествования о семье сира Аленна. Понижение по службе сира Кассиана, разорение лавки, хамство прислуги… Маг темнел лицом, и в какой-то момент я подумал, что его сейчас хватит удар, тем более после осушения магического ресурса.
– Что же мне делать? Как вернуться? – устало спросили меня.
– Вообще-то выход, кажется, есть…
На определённых моментах, связанных с моими выводами относительно вывернутой магии лицемерного Арнаахала, подкатывала предупреждающая волна кашля. И я поэтому решил просто развлечь подробным пересказом своего путешествия домой – о четвероногих питомцах сира Кэфелау, твёрдой походкой сошедших на берег Лапеша.
В глазах сира Аленна затеплилась надежда. И в Арнаахале и в Люмерии путешествующих на остров и обратно магов пугали смертельным недомоганием. У тех, кто решал вернуться в Люмерию спустя год и больше, после пересечения границы начинала течь носом кровь, потом из глаз; следом вены на руках и ногах вздувались, а головная боль нарастала, пока маги не начинали терять сознание. В заключение обильная рвота, не добавлявшая красоты картине, судороги и смерть. Это была цена за магию, силу, позволяющую управлять Всемирьем. Лумеры перемещались безболезненно, если не считать тех, кто был подвержен морской болезни.
Я спрашивал у моряков, видели ли они хоть одну смерть мага, чтобы я поверил в эти байки-страшилки. Многие, действительно, были свидетелями плохого самочувствия торговцев-магов, которые приезжали на два-три месяца, а дольше они и не задерживались: продавали свой товар, находили партнёров, закупали новый товар и отбывали восвояси. И только престарелый Йоханс два десятка лет назад однажды закрыл глаза безумному магу, решившемуся бежать, но испустившему дух через двое суток после отплытия.
– Что ж, я готов! – Вилфор решительно сжал руки, когда допил отвар. – Я верю тебе, Николас. Ты найдёшь выход. Я никогда не встречал подобного тебе человека, столь мудрого и прозорливого для юного возраста. Должно быть, недаром Владычица одарила тебя. Ведь если всё получится, то это станет спасением для многих, таких, как я… глупых кулей, заложников собственной наивности…
Я согласился помочь, но предупредил, что будем пытаться только через год, не раньше, когда мне выдадут лицензию. Тем более необходимо всё тщательно взвесить и исследовать все особенности люмерийской магии и её конфликт с арнаахальской.
– Разумеется. Подожду, сколько потребуется, – сир Аленн посмотрел на свои мелко трясущиеся руки. – А пока я должен поговорить с Маттео и как-то сообщить ему о нашем с тобой открытии.