Маг кашлянул. Ясное дело, теперь он должен был придумать, как обмануть бдительность Ордена и перестать снабжать магических воров силой Владычицы, продолжавшей существовать вопреки всем официальным легендам.
*****
Итак, у меня появилось дело, которое помогало терпеть средневековые замашки местного образования и сдерживать мои порывы вернуться к тайной практике. Впрочем, о последнем я переживал зря: в науке Ордена уже произошли, благодаря моей ТРОИЦе, изменения в лучшую сторону. Я всё больше слышал разумных вещей и объяснений, а значит, уже не нужно было путаться в сведениях, полученных из сна под Ирминсулем, и сведениях, добываемых в Академии. Мой когнитивный диссонанс сходил на нет, а те мелочи, что возникали, почти всегда решались через дискуссии с преподавателями, уже не уверенными ни в чём и поэтому проверявшими любые идеи.
Почти с первых дней я получил доступ в лекарню как практикующий будущий целитель. И мы с товарищами больше не мыли полы и не выносили утки, а следовали по пятам за преподавателями и слушали, записывали диагнозы и методы их лечения. Также началась пора обучения массажу.
Чтобы не вызывать подозрения, я первый месяц изображал идиота с руками, растущими из большой ягодичной мышцы. Потом постепенно «поумнел», ибо «старался» изо всех сил и оставался на дополнительные часы для таких, как я, бездарностей. С этого момента если что-то удивляло преподавателей в моей манере массажа, то они списывали это на упомянутое «старание изо всех сил». Крайне редко, но бывало, что на уроки к нам приглашали учеников неуловимого Лекаря, и тогда я и мои друзья еле сдерживали улыбки, чтобы не выдать меня.
Через полгода я удостоился похвалы: «Неплохо, совсем недурно. Однако вам следует придерживаться официальных приёмов и не заниматься игрой с чужим телом». Я пообещал исправиться, и мне покровительственно улыбнулись, выдавая нагрудный знак, с которым я имел право заменять представителя Ордена с его высочайшего позволения.
Но, разумеется, без двойной жизни я никак не мог обходиться. Сир Аленн помогал мне в моих тайных исследованиях магических потоков. А со дня получения лекарского знака отличия меня начали открыто приглашать в кэнол к магам, знакомым сиров Аленна и Гвыбода. И я делал массаж, надевая инквизиторские очки.
Я прекрасно понимал, что не стоит изобретать колесо, поэтому ещё в начале года отправил письмо моему первому пациенту – инквизитору Остину Бледри в Люмос. Мне было необходимо знать об уже имеющихся трудах, связанных с особенностями магий, в частности, с возможностью воздействовать на них во время целительских манипуляций. Через две недели мне доставили два небольших пособия описательного характера; это было всё, что сиру Бледри нашли в королевской библиотеке. И почти ничего нужного в них для себя я не нашёл. Понятие о лимфатической системе в Люмерии так же ещё не изобрели.
Исследования, проводившиеся так же, как и мои, с помощью сурьянских кристаллов, выявили разные схемы восполнения и опустошения магического ресурса. В Люмерии лекари знали, что у огневиков, например, помимо стандартных центров сердца и рук, магический узел находился в паховой области и желудке, и этот факт у мужчин уменьшал шансы на деторождение. У водяников сила распределялась почти равномерно по всему телу, в сердце пульсировала сильнее, делая магов воды более эмоциональными. У менталистов артефакты выявляли сильные точки в области шеи и подмышечных впадин, что, в общем-то, неудивительно – рядом с головой. А портальщики (в Арнаахале я не встретил ни одного) чаще страдали от спазмированных болей в ногах, как и друиды, крепко связанные с почвой и черпающие из неё силу.
Я пошёл дальше. Мои истинные знания строения тела помогли мне сделать открытия, которыми спустя годы я смог поделиться со своими верными учениками в Люмосе. Помощь в пополнении ресурса, его изменение, усиление и даже сбор без всяких артефактов – я уверен, Арнаахальский Орден дорого бы отдал за эти знания. Но я решил на этот раз больше не делиться знаниями ни с кем из местных, чтобы не облегчать в будущем жизнь лицемерному Ордену. В конце концов, не так много люмерийских магов здесь проживало.
В те дни я начал наброски к своему первому научному труду – «Рекомендации лекарям, использующим целительский массаж», в котором подробно описывал принципы, приёмы и в частности разницу работы с телом лумера и мага. А чтобы мой труд не попал в чужие руки, писал я его на языке, который пришёл в мой разум под Ирминсулем.