Лехри по устоявшемуся алгоритму начал осмотр, уложил Вилфора на кушетку и начал над ним водить артефактом. «Расслабленный» маг обратился к своей магии, с трудом нащупав её, и попросил спрятаться на время. Та, словно живая сущность, послушалась. В результате Лехри заставил своего помощника делать расслабляющий массаж, затем снова повторил манипуляции с собирающим магию артефактом и констатировал собственное недоумение:
– Хм… Как вы себя чувствуете?
– Превосходно, милый Лехри. А что случилось?
– Должно быть, артефакт сломался…
Он испробовал запасные, но магия всё равно не собиралась. В финале этой маленькой комедии жрец пообещал появиться завтра. С того дня Аленн чередовал обычное состояние с отсутствием магии. Его забирали в лекарню при Совете, проводили обследование и (как мы предполагали) то находили магию, то нет. В конце концов решили, что Арнаахал-таки взял своё, и магия стареющего мага оскудевает.
Это грозило лишением бесплатного жилья, лекарского сопровождения и остальных бонусов – предлог для этого расчётливые власти бы нашли. Поэтому, чтобы потянуть время до моего получения лицензии, сир Аленн продолжал игру – Лехри удавалось иногда «доить» своего подопечного, а спустя две-три недели магия снова давала сбой, пока «окончательно не затухла» к зимним люмерийским октагонам.
Вилфор написал прошение в Совет с просьбой разрешить уехать в Люмерию, раз он окончательно стал лумером и, «очевидно, его бренное тело готовилось к смерти». Совет дал ответ быстро – расторг договор. Без магии люмериец отныне был для Арнаахала бесполезен.
– А знаешь, Николас, я заново переосмыслил дар нашей Владычицы, – признавался мне покровитель. – И это неописуемо удивительное чувство. Восхитительное! Я будто ребёнок, который уверовал в любовь своей матери, всегда находившейся рядом со мной…
Как эта мать отнесётся к своему дитя, нам вскоре предстояло узнать.
Волновался ли сир Аленн? О да! Я видел, как уже в порту дрожали его руки и выступал пот. Волновался ли я? Трижды да. Я, можно сказать, влез в шкуру сира Кэфелау, рискующего самым ценным для себя – нет, не деньгами, своей репутацией.
Конечно, никто на корабле не вникал в историю отъезда люмерийского мага, а за пять лет даже Гектор с его хорошей памятью не узнал давнего пассажира. Третий свидетель – сир Гвыбод – прощался с сиром Аленном так, словно хоронил его. Я еле растащил их на пристани:
– А пойдёмте, сир, на корабль, я попрошу в камбузе заварить нам мятный отвар, – пришлось чуть ли не силой утаскивать окаменевшего сира Аленна, продолжающего перечислять другу всё, что забыл написать в прощальном письме сыну. – Кстати, я приобрёл новый роман, вам он должен понравиться…
Нужно иметь в виду следующее. Наш дух и тело взаимосвязаны. Стресс губительно действует на здоровье, и я опасался, что поднимется обычное давление, а вместе с ним – всплеск магии сира Аленна убьёт его ещё до морской границы.
*****
Мы уединились в нашей каюте, и я начал отвлекать его, спрашивая, куда поставить ту или иную вещь, как он предпочтёт распланировать этот день… Но его трясло, и он то и дело перебивал меня, напоминая, куда положил письма родным, подарки на память и все золотые монеты. Тогда мне понабилось рассердиться, чтобы привести в чувство мага:
– А знаете, что? Вы не желаете меня слушать! Пойдёмте, я помогу вам спуститься на землю!
На корабль продолжали погружаться пассажиры, якорь только начали поднимать, и скрежет цепи ещё не остановился.
Сир Аленн побледнел, сжал губы и замер, осознавая проигрыш:
– Простите, Николас, я боюсь… Нет. Мы останемся.
– Или вы слушаетесь меня, или я сейчас же иду к капитану и рассказываю о нашей авантюре. Так что?
– Делайте, что знаете, Николас, – вздохнул мой покровитель, напоминающий в эти минуты ребёнка, а не взрослого опытного мужчину.
Мы сделали успокаивающее дыхательное упражнение. Дождались, когда нам принесут мятный отвар и кипяток – я заварил одну травку с весьма знаковым названием «кровянка». В лекарнях её настойки использовали для разжижения крови. Я полагал, что вскоре это свойство нам пригодится.
Наконец корабль медленно отплыл от пристани, и застучали механические моторы, повалил чёрный дым из трубы – ненадолго, всего до заката. Потом механику остановят, паруса свернут, и течение нас понемногу вынесет в нужное направление. И мне казалось, что стук железа под кормой успокаивающе действует на Винфора: пока гудело сердце судна, находящегося под Щитом, Арнаахал продолжал охранять своих жителей.