Прошло часа два, и пассажиров пригласили на лёгкий завтрак. Первым делом готовили нежные блюда со скоропортящимися продуктами, и чем ближе к Люмерии, тем сытнее и плотнее становились обеды и ужины.
Нам подали по бокалу красного вина. Разомлев от сытости и крепкого вина, Вилфор всё-таки разулыбался, расстегнул верхние пуговицы и откинулся на спинку стула. Конечно, я воспользовался этим и предложил отдохнуть, ибо ничто так не коротает время, как сон. Но в каюту сира Аленна вернулись мы вместе: я обещал быть с ним до конца, и поэтому мы сняли каюту для семейной пары.
Мы поболтали о книгах, музыке, я начал читать книгу, а предварительно вероломно использовал сонный порошок – предложил ещё по бокальчику красного. Чем более расслаблен был маг, тем для дела лучше.
Вино в совокупности со снотворным подействовало слишком хорошо – и Вилфор спал до вечера. Но едва заглушили моторы, и корабль лёг в дрейф, не прошло и нескольких минут – Аленн проснулся.
– Тишина! – хрипло констатировал он услышанное.
– Да, мы преодолели Щит, я только что был на палубе, – спокойно отозвался я, делая вид, что читаю роман, хотя беспокоился не меньше самого мага. Или того сира Кэфелау. Всё время, пока Аленн спал, я сомкнул глаза на полчаса или меньше. Остальное время я прислушивался к его дыханию, мерил пульс и разглядывал ауру, начавшую волноваться при достижении судном края защитного магического купола. – Как вы себя чувствуете?
Маг сел на кровати. Смена горизонтального положения на вертикальное не прошла даром – рука потянулась ко рту.
– Вот кадка, – я пододвинул приготовленную посудину, какую ставили во всех каютах для страдающих от морской болезни.
Судя по плеску, отправилось в неё немного.
– Держите. Пейте по глотку. Это кровянка, она разжижает кровь и должна снизить давление. Если не сработает, то получим расстройство желудка и ничего больше, – я подал кружку с тёплым остывшим отваром. – Воздух посвежел, мы можем выйти. Ужин вы проспали, но кое-что я принёс сюда, что можно есть остывшим. У нас есть ещё фрукты, вино, ваш любимый сыр и …
Аленн прислушивался к себе. Его немного тошнило, но в целом самочувствие не пугало, напоминало лёгкое недомогание, которое он испытывал когда-то, приехав в Арнаахал. И мы вышли на палубу подышать солёным бризом.
– Рассказывайте о любых изменениях в самочувствии, – напомнил я, и мы какое-то время не говорили об этом. Я пересказывал про прошлогодние зимние забавы в Лабассе и предлагал Аленнам присоединиться ко мне. Меня попросили, и я безостановочно рассказывал, словно Шахерезада, истории из мира, приснившегося под Ирминсулем…
Таким образом, я сделал первый важный шаг, тот же, что и проделал с лошадьми – успокоил нервную систему, отвлёк от ненужных мыслей. Сир Аленн вспомнил, что когда-то он курил трубку, до того как его отвадили от этой пагубной привычки арнаахальские лекари, которым нужна была чистая магия.
Мы выпросили у матросов по трубке и затянулись оба. Сухотравье обволокло на некоторое время наш разум, и подумалось, что в том сне я тоже курил… Так прошло ещё часа два. Приближалась полночь.
– Что это? – вдруг коснулся лица Аленн и попытался присмотреться к руке. – Проклятье!
– Кровь пошла? – догадался я.
Мы спешно вернулись в каюту. И началось «веселье»…
Давление неуклонно росло, отступая на время перед моей наглостью и возвращаясь. Я отчего-то чувствовал, что главное – дожить до рассвета, как будто с восходом солариса мы бы получили дополнительную помощь.
Даже в темноте сквозь сурьянские стёкла я видел, что набирает силу, возвращается или просто сходит с ума источник магии сира Аленна. Вначале свечение слегка усилилось – днём. А ночью уже сияли сполохи, как от солариса. И вырвавшаяся на волю, долго сдерживаемая сила грозила уничтожить сосуд, как это бывает с прорывом плотины.
Первое, что я сделал – пустил кровь. Вместе с нею полилась серебристая струя – магия воды. Полилась и растаяла, уйдя вниз, наверное, в трюм, ближе к поверхности моря. Вилфору стало легче на три четверти часа.