Девушки засмеялись. Элен не встревала в наш разговор, объяснила Мередит:
– Сир Айлайс – богатый домовладелец, у него несколько домов в Люмосе под рентой. А сам он живёт недалеко от дворца, вы сразу поймёте, где его дом. Но, – Мередит посерьёзнела, – вряд ли вас примут. Все родственники короля сейчас во дворце, поддерживают Его величество…
– Что случилось?
– Два месяца тому назад умерла Её величество. Светлого ей жилища в подземелье Владычицы!
Девушки осенили себя охранным знаком.
– Король в отчаянии? – я вдруг вспомнил про сира Аленна и его желание последовать за горячо любимой супругой.
– Вероятно, да, – кивнула Мередит.
– И как его утешает сир герцог?
– О! – девушки снова переглянулись. – Ризы следующие по линии престолонаследия. Если вдруг…
Опять руки начертили в воздухе священный знак Владычицы…
– Понятно. Благодарю вас, сирра Мередит, за разъяснения. Я вам очень благодарен. Значит, пока поищу другой вариант.
Вспомнив об Аленнах, я спохватился: мне и в самом деле пора было назад. С девушками мы договорились встретиться завтра, в обед, если нам ничто не помешает, в аустерии, угол которой виднелся с того места, где мы стояли. Я помог девушкам сесть в повозку, сам взял другую, и мы разъехались.
По дороге мои мысли скакали в такт цокоту копыт – от Аленнов до короля и снова к Мередит. Если Вилфор спокойно перенесёт эту ночь, это значит, что мы победили. Сомнений по поводу удачи не было, но всё же.
Относительно беспокоила смена правителей. Я ничего не знал о герцоге де Ризе, а о ныне живущем Генрихе Втором все отзывались уважительно как о мудром и терпеливом правителе. Как правило, со смертью главы государства замедлялась работа многих служб. Объявлялись дни траура, бумажная волокита ещё больше тормозила… Значит, мне срочно нужно было подсуетиться и найти помещение до возможных печальных событий.
Приятным в моём будущем я видел общение в том числе с Мередит. Я помнил, как она мне понравилась в первый раз, как я пускал слюни в прошлом году и только силой воли выбросил из головы ради лекарской лицензии мысли о ней и девушках вообще. Но теперь-то я был свободен. И уверен, что…
Вы можете мне не поверить, но во мне тогда росло очень странное чувство, будто я нашёл свою вторую половину. Если бы с её стороны последовала хотя бы одна пренебрежительная гримаса, я бы потерял надежду. Но, разбираясь во флирте и заинтересованных женских взглядах, я чувствовал, что нравлюсь девушке, ибо знал, что выгляжу достойно сильного мужчины. К тому же арнаахальский костюм не мог не привлекать внимание, а переодеваться в местную одежду я не торопился, несмотря на прохладный, относительно южного острова, Люмос.
Погружённый в приятные мысли, я чуть было не забыл расплатиться с извозчиком. Извинился на напоминание и поспешил через не закрывающуюся дверь в кованых воротах к домику Аленнов, мимо прогуливающихся во дворе двух инквизиторов. Уж вы меня простите, но нелюбовь ко всем, кто олицетворял власть, после Арнаахала сыграла свою роль. Я сквозь зубы поздоровался с мужчинами и почти достиг лестницы, когда меня окликнули:
– Николас Эйн?
Вот с Мередит, мы хотя и не были господами, но продолжали называть друг друга сиром и сиррой, из вежливости. Инквизиторы же не церемонились.
– Да? – я натянул свирепое выражение лица и обратился сухо к невежливым господам. – Чем могу быть полезен?
– Мы вас ждём. Будьте любезны, следуйте за нами. Если бы мы знали, где вас искать, то нашли бы немедленно.
А я попетлял по Люмосу знатно! Ещё бы меня не найти…
Один из инквизиторов сделал пассы руками в воздухе, образовался портал – мерцающее марево – и мне указали на него рукой:
– Прошу!
*****
*****
Выход из портала привёл в полупустое помещение – с несколькими креслами, столиками, на какие обычно ставят лёгкие закуски для гостей и графины с напитками, в углу у входа большой рабочий стол с небольшим количеством бумаг, на стенах гобелены с незамысловатым рисунком – и всё. Двое других инквизиторов, находящихся там, никак особенно не отреагировали на наше появление. Один из них, сидящий за столом, сделал отметку в журнале регистрации (я догадался), сопровождающий назвал моё имя, поставил роспись, и мы пошли дальше.